О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
ЛАБРАДОР. Черт, зачем же я вам ее отдаю? У меня еще драка на четвертом этаже.
Гардеробщик приносит мантию, забирает пальто. Лабрадор надевает мантию, гардеробщик возвращается.
ЛАБРАДОР. Пан Казимеж, у вас есть спички?
ГАРДЕРОБЩИК. Опять закурили, пан адвокат?
ЛАБРАДОР. Боже упаси. Две спички. Хочу кое-что проверить.
Гардеробщик достает спички. Лабрадор разламывает одну. Зажимает в кулаке, как делается при жеребьевке.
ЛАБРАДОР. Вытянете, пан Казимеж?
Гардеробщик склоняется над рукой Лабрадора.
ЛАБРАДОР. Сосредоточьтесь. Нужно вытянуть ту, что с головкой.
Гардеробщик тянет. Спичка без головки.
ГАРДЕРОБЩИК. Извините, пан адвокат…
ЛАБРАДОР. Ничего, бывает. Если вам скажут, что духи существуют, не верьте. Духов нет, знаков нет. Ничего нет.
Лабрадор уходит, направляется к лестнице. Сверху спускается Ася. Кажется, они не увидят друг друга, но нет – Лабрадор ее замечает. Улыбается.
ЛАБРАДОР. Жду вас завтра между четырьмя и пятью. Не звоните, мы сразу зарегистрируем дело в коллегии. Если только вы не передумали.
У Аси, может, и есть сомнения, но как сказать о них теперь?
АСЯ. Нет, не передумала. Приду.
В углу комнаты Яцека – открытое пианино; сам он склонился над тетрадью. Тетради и книги аккуратно сложены; та, в которой он пишет – мы заглядываем в нее вместе с Антеком, – нотная. Открытое пианино означает, что Яцек дополнительно занимается музыкой. (Неизвестно, с охотой или нет, но, судя по сосредоточенности, старательности, с которой он выводит ноты, ему нравится.) Антек внимательно смотрит. Яцек в задумчивости записывает еще одну ноту, прикрывает глаза, некоторое время барабанит пальцами по столу, вероятно, ища ритм или мелодию, – ясно, что сочиняет, потом решительно пишет несколько нот. Перечитывает, что получилось, пытаясь мысленно представить звучание простенького мотива. Откладывает ручку, тянется за жестяной коробкой, в которой аккуратно уложены фломастеры. Задумывается, берет красный. Прикладывает к бумаге угольник и не спеша, методично разделяет такты красными, ровными чертами. Антек смотрит теперь не на ноты – следит за тем, как движется фломастер и появляются красные разделительные линии.
Яцек, видимо, закончил – встает из-за стола и идет в ванную помыть руки, а может, причесаться. Проходя по коридору, видит сидящую на диване Улю с телефонной трубкой, прижатой к уху. Уля ничего не говорит – наверное, слушает собеседника.
Антек некоторое время смотрит на оставшийся на столе фломастер, берет его, потом кладет туда, откуда взял.
Яцек возвращается из ванной. Видит почти не переменившую позу Улю.
ЯЦЕК. Мама, с кем ты разговариваешь?
Уля смотрит на него, продолжая прижимать трубку к уху.
УЛЯ. Ни с кем. Должна была позвонить, забыла кому. Закончил?
Яцек кивает.
УЛЯ. Проверить? Те, с иксом?
ЯЦЕК. Нет, все в порядке.
Входит в свою комнату. Закрывает фломастер. Кладет в коробку. Стоя, перечитывает только что написанные ноты. Может, это ноты той самой мелодии-немелодии, которую мы слышали в начале фильма и услышим еще не раз?
Уля сидит на корточках на полу. Разбросанные бумаги, письма, записки, фотографии, номера “Адвокатуры”, один-два экземпляра каких-то текстов на папиросной бумаге, распотрошенный стол Антека – в свете ночника. Ночь. Уля читает старые письма, просматривает бумаги, которых никогда не видела, открывает папки с надписями, которые ни о чем ей не говорят. Пытается навести порядок, еще не понимая, как к этому подойти, что оставить, что выбросить. Отдельно складывает личные бумаги, отдельно служебные, рвет старые телефонные квитанции, выписки с банковских счетов – натыкается на неоплаченный штраф за езду без прав, рвет визитки, не сразу замечая, что они тут двух видов. Одни обычные – фамилия, имя, профессия, адрес, другие – стилизованным шрифтом с надписью: “очень хороший адвокат” – очевидно, какая-то шутка, отпечатанная приличным числом экземпляров. Уля рвет их вслед за обычными, оставив себе по одной каждого вида. Над письмами, которые не говорят ей ничего или, наоборот, говорят много, задумывается, читает их, откладывает, находит спрятанные Антеком двести долларов, улыбается его предусмотрительности, а может – прижимистости или скрытности. Где-то в ящике находит несколько наклеек с логотипом Dunlop, о чем-то вспоминает, отыскивает теннисную ракетку Антека и под лампой проверяет название марки. Dunlop. Осторожно отклеивает фирменную наклейку, под ней обнаруживается надпись Polsport.