Пуговицы

— Надю с того вечера никто не видел, — сказала я, ощущая неприятный внутренний холодок, вынудивший вновь мысленно вернуться к своим снам.

— Понятное дело, не видел, раз она уволилась, — Бэзил укоризненно покачал головой.

— Ужас, конечно, — с чувством выдохнула Лиза, хватая меня за руку.

Ей-то наверняка не к чему связывать одно с другим. Лизины пальцы были тёплые и согревающие. Я развернулась к ней:

— Тебе не кажется странным совпадением, что пропавшая растяжка и внезапно исчезнувшая Надя вдруг обнаруживаются в одном и том же месте спустя пять месяцев?

— Да, наверное. И что, по-твоему, это значит?

— Только подумай, какова вероятность повстречать маньяка на двухстах метрах от школы до того колодца? Да ещё такого, который смог с ней справиться. Это же Надя. Вы забыли? Она Фила тогда на раз скрутила.

— Ой, вот не надо, — Фил возмущённо выпрямился. — Понятное дело, я поддался. Что же я с женщинами драться буду?

— Повстречать маньяка на двухстах метрах почти нереально, — неожиданно серьёзно сказал Бэзил. — Но вот того, кто долго следил за ней, караулил и заранее знал, с кем имеет дело, запросто.

— Может и так, но как он раздобыл растяжку?

— Вот, заноза-то, — выругался Бэзил. — Ну, допустим, я выкинул эту дурацкую растяжку на помойку за школой, а он её оттуда взял.

— Правда? — от удивления я на секунду забыла, что разговариваю с Бэзилом.

— Нет, — он довольно разулыбался. — Но всё равно. Это самое адекватное развитие событий без учёта прочих неизвестных.

— Если никто из нас четверых растяжку не забирал, — сказала я. — То остаются двое: Липа и Томаш. Кто-то из них должен был вынести её на улицу.

— Зашибись, — наиграно хохотнул Фил. — Я знаю, что вы сделали прошлым летом… Мне нравится расклад.

— Может, сама Надя и взяла, — продолжал упорствовать Бэзил.

— Откуда ей было знать, что мы её спрятали? Она и в зал-то не возвращалась.

— Я могу поговорить с Липой, — предложила Лиза.

— Ага, и он сразу такой: «Да, Лизочка, конечно, это я спёр растяжку, и Надю укокошил тоже я, потому что она называла меня дрыщом, рахитом и заморышем», — подражая сюсюкающей манере Липатова, передразнил Фил.

— А кто поговорит с Томашем? — осторожно спросила я.

Бэзил наиграно осклабился:

— Конечно, ты. Признайся, ты спецом весь этот напряг замутила, чтобы был повод с ним пококетничать.

— Нет, — ответила я, как можно спокойнее. — Будет лучше, если это сделаешь ты.

— Пф… Больно надо. Мене эта тема вообще не прикалывает, и выяснять, кто и где наследил, охоты нет.

— Может, ты? — я перевела взгляд на Фила.

— Не, — Фил опустил глаза. — Это у тебя дедова кровь, вот и допрашивай сама.

Лизу просить смысла не имело, благодаря глубокой силе моего убеждения, Томаша она тоже не жаловала.

— Как бы там ни было, если вдруг полиция докопается до растяжки, узнает о её пропаже и всё такое, ведь на ней написано про школу, то чтобы не вздумали ничего трепать. Ясно? — Бэзил угрожающе обвёл в нас с Лизой пальцем. — Потому что если вдруг выяснится, что мы имеем к этому какое-то отношение, то кранты. Нормальной жизни больше не будет.