Сквозь тернии к счастью

— Эй, Стрела! Ты чего? Не заводись! Вырвалось просто. Язык впереди головы сработал. И потом, раньше ты сам таких девчонок называл нищебродами. Вспомни, как мы прикалывались.

Я сжал челюсти, чтобы не заорать от бешенства. Усилием воли сдержал порыв. На меня смотрели и мама, и отец, и друзья. Такая реакция им точно покажется странной. Они же не знают, что я до сих пор помню о Рите. Мать вообще может решить, что у меня проблемы с головой, лечить активно начнёт. Б-р-р-р!

— Забудь, — махнул я рукой и задержал дыхание.

— И правда, Макс, — Пашка повернулся к нам. — Прикуси свой язык, чтобы не болтался без дела.

— Мальчики, — встала между нами Маша, — вы столько времени не виделись, а уже успели поцапаться. Эта девчонка, как проклятая змея: одно упоминание о ней — и вы сразу ядом плюётесь.

— О какой девчонке вы говорите? — вступила в разговор мама.

— Да о той…

— Так! — крикнул я, чтобы увести разговор от опасной темы. — Кто первый на Меуре катается?

— Я хотел, — оживился Максим.

— Дима, пересади меня.

Я привычно схватил охранника за шею, он просунул руки под мои колени. Один рывок — и я уже сижу в кресле попроще, а Маша заботливо укрывает мне ноги пледом. Она намерено щекочет мне щеку длинными волосами, но я старательно отодвигаюсь: ещё не отошёл от вспышки гнева.

— Я ночью приду к тебе, — шепнула мне на ухо Машка.

— Куда придёшь? — удивленно вскинулся я.

— В спальню, — чмокнула она меня в щеку и засмеялась.

У меня чуть челюсть не отвисла. Вот это номер! Кажется, Мария не понимает, что у меня не только ноги не работают, но и детородный инструмент тоже в отключке. Нет, он иногда поднимается, но независимо от меня, будто живет своей жизнью. Просто опускаю глаза — торчит, но я при этом совершенно ничего не чувствую. Это был ещё один момент, из-за которого я не стремился связаться с Ритой.

Я покачал головой: пусть приходит, пора девочку избавить от иллюзий. Может, ещё и памперс попросить мне поменять?

Маша убежала, а я поймал хмурый взгляд Пашки. Он смотрел исподлобья, словно хотел меня ударить. Возникло ощущение дежавю. Прошло пять лет, но между нами ничего не изменилось. Друзья-враги. Просто мурашки по коже бегут.

Неужели он до сих пор сохнет по Машке? Так, я теперь не мешаю. Вперёд, дерзай!

«Нет, не может быть!» — сомневался я, наблюдая, как Макс крутится по песку на Меури. Не бывает такой долгой безответной любви.

Хотя… я сам постоянно вспоминаю Риту. И даже иногда заглядываю на ее страничку в соцсетях, но все эти годы она будто исчезла с экрана радара: нет ни фотографий, ни переписки с друзьями. Страничка есть, а хозяйка отсутствует.

Час мы бесились на берегу. Если бы не мои неподвижные ноги, можно было бы даже поверить, что мы снова в юности, снова вместе и понимаем друг друга с полуслова. Но я-то знал, что изменился. И они тоже. Мы просто играли в дружбу, а на самом деле наши пути разошлись, как в море корабли.

Мама оставила друзей на ночь. Почему бы и нет. Вилла огромная, спальных комнат много. Горничная, которая работала в доме, приготовила мне чистую постель, отец помог привести себя в порядок. Наконец я вытянулся на прохладной простыне, закрыл глаза и прислушался к себе.