Испорченная реальность (ЛП)
- Автор: Урбанчик Джон
- Язык: русский
- Переводчик: Воронцова Катарина
- Жанр: Ужасы
Электронная книга - «Испорченная реальность (ЛП)». Краткое содержание книги:
Вместо того чтобы пройти по ней до конца, я решил срезать через торговый центр. Вместо холма поднялся на паре эскалаторов и неожиданно оказался в вестибюле «Кроунком». Охранник, имени которого я не знал, посмотрел на меня, а потом снова занялся делами. Взглянул как на пустое место. Я не пошел к столу секретарши. Мог бы сказать, что забыл пропуск дома и мне нужен бейджик посетителя, но вдруг она станет искать Кевина Николса в базе данных, а меня там не окажется?
Я бросил взгляд на запястье и вспомнил, что у меня нет часов. Спросил у охранника, сколько времени. Он сказал, четверть первого — и наконец заметил меня. Проводил взглядом. Мне стало не по себе. Я имел полное право здесь быть, работал на двадцать пятом этаже, почему же, черт возьми, я так нервничал?
Я вышел на улицу.
К счастью, ждать пришлось не долго.
В моем отделе работали тринадцать человек, включая нашего руководителя и менеджера. Пять мужчин, восемь женщин, за двадцать или за тридцать лет. Уинстон был старше всех и обычно присоединялся к нашим ланчам, но сегодня его не было. Аида, по каким бы то ни было причинам, никогда не ходила в кафе. Дэниэлу, менеджеру, не хватало на это времени. Джордж отдыхал на Фиджи, а Мэй навещала семью в Пекине. Нас должно было оказаться восемь, вместе со мной, но осталось шесть плюс незнакомый мне парень. Дезире была нашим руководителем, человеком, на которого я равнялся (а она равнялась на меня — идеальные рабочие взаимоотношения). За последние три года Дезире развелась с мужем, у нее угнали машину (позже нашли без магнитолы и лэптопа) и она проставлялась чаще, чем все мои прежние боссы в США, вместе взятые. Я взял больничный на две недели, когда у Карен начались схватки. Отправил Дезире несколько первых фотографий Тимми. Ее трехлетний сын любил Бэтмена, а еще у нее была дымчато серая кошка, весившая килограммов десять. Она пришла в «Кроунком» через неделю после меня, сотрудничала с нашим предыдущим менеджером и пригласила Марию и Сэнди из своего старого офиса. Мы работали вместе почти три года, пять дней в неделю, пережили совещания и кризисы, рождественские праздники и юбилеи.
Она прошла мимо, скользнув по мне взглядом.
Я почти остановил ее. Почти схватил за руку, позвал по имени, умоляя меня узнать, но вовремя остановился — не хватало только нервного срыва на публике. Я затаил дыхание, когда они вышли из дверей, а теперь разочарованно выдохнул.
— Извините, — сказала Мария, обходя меня, как всегда вежливо, но не понимая, кто я такой.
— С днем рожденья, — сказал я.
Она остановилась. Улыбнулась.
— Спасибо. — И пошла дальше, словно ничего не случилось.
Обернувшись, я смотрел, как они впятером, болтая, оставляют «Кроунком» позади. Четверых я знал, одного — нет. Моя замена?
Шестая, Анна, вышла из дверей последней и тронула меня за предплечье. Остановилась прямо передо мной, глаза и губы широко открыты, вся — изумление.
— Анна, — сказал я.
— Ты... — Она покачала головой, понизила голос: — Тебе здесь не место.
Не этого я ожидал. Испугавшись, попятился. Она шагнула ко мне и прошептала:
— Я сплю?
— По-моему, сплю я, — признался я.
Она снова покачала головой:
— У тебя... у тебя есть имя?
Странный вопрос.
— Ты никогда не говорил, а мне всегда хотелось узнать. Пожалуйста, назовись, а потом скажи, как ты здесь очутился.
— Пришел, — сказал я и добавил: — Кевин. Кевин Николс.
— Анна Гордон.
— Знаю.
— Конечно, ты знаешь. Я напилась?
Офисные работники сновали вокруг нас, словно мы были не людьми, а колоннами, поддерживавшими навес — ни слова, ни лишнего взгляда.
Анна выглядела реальней любого из них, но совсем немного, не такой живой, как призраки. Все же она скорей походила на меня, чем на остальных.
— А ты пила? — спросил я.
— Даже не думала.
— Анна! — Незнакомый мне парень обернулся и позвал ее.
— Я вас догоню! — ответила она, не глядя на него.
— Ты меня знаешь? — спросил я.
— Конечно.
— Но никто больше меня не узнает, — сказал я. — Моя жена исчезла...
Удивление на лице Анны сменилось шоком. Она отступила от меня и произнесла еще тише:
— Жена?
Я осекся. Не мог вспомнить, что хотел сказать, не знал, как закончить фразу.
— У тебя есть жена? Не может быть. Это бессмыслица.
— Что значит «бессмыслица»? Почему?
— Зачем мне придумывать тебе жену?
Глава 5
Тишина длится долго, когда молчишь. Если не хочешь говорить. Если задерживаешь дыхание. Но неизбежно оно вырывается. Тишину можно только длить, она не навсегда.
Она воцаряется в этом маленьком кабинете, словно мы ее рабы, никто не желает ее разрушать, ни у кого не хватает смелости. Я перевожу взгляд с Иеремии на Иезавель, пытаюсь прочесть мысли, спрятанные за их бесстрастными лицами. Они выстроили систему верований вокруг своих жизней. Может, видели дюжину или сотню сдвигов реальности. У них есть все причины для того, чтобы верить. Они были свидетелями, пережили кошмар, и тут появляюсь я, зеленый новичок из другой страны, с другого континента, с информацией, которая пусть и не ломает модель их мира, но уж точно награждает ее парой трещин.
Мы все поднимаемся на ноги. Переглядываемся, словно окаменев — движутся только головы и глаза: проблеск надежды, неясный страх, смущение вперемешку с пониманием. Они сидят в этой комнате, черпая могущество в своем знании, а люди вроде меня благодарны за ответы — не те, которых мы хотим, но они заполняют бездну хаоса и неведения.
Тишина растягивается, как шпатлевка, зловещая, бесформенная, замазывает пустоту между нами. Гнев, раздиравший меня секунду назад, исчез.
Как я и ожидал, Иеремия наконец нарушает молчание:
— Я был с тобой предельно честен.
Я киваю. Я понимаю его. Честность значит вежливость.
— Это невозможно, — говорит Иезавель. Но все же мне верит. Видит правду. Она знает меня не больше, чем остальных в этой дыре, но хотя и может не обращать внимания, забыть или отмахнуться, делает шаг вперед, хватает меня за руку и говорит:
— Ты отыскал нить.
Да, нить — это именно то, что я нашел.
Иеремия садится. Вздыхает. Говорит мне:
— Наше предложение остается в силе. Мы поможем тебе с переездом, если хочешь.
— Переезд — это не безопасность и не дом.
— Дом, — повторяет он, но не спорит, не говорит со мной больше, видит что-то другое, иную реальность, существующую лишь в его памяти. Видит свою семью и друзей, свой Сидней, в котором машины с парусами заходят в доки под зданиями, сотканными из света. Я улавливаю идею, скрытые в ней шансы, возможности, и просто отрицаю ее существование.
— Давай вытащим тебя отсюда, — говорит Иезавель, беря меня за руку, и ведет к другой двери — прочь от чумного колодца и его жильцов, которых я уже не боялся. Они такие же, как я. Тоже хотят домой, но либо не знают, как это сделать, либо уже слишком поздно.
— Постой, — говорю я. — Там есть парень, мне нужно повидаться с ним еще раз.
— Конечно.
— А потом ты заберешь меня отсюда.
— Конечно, — повторяет Иезавель, отпирая дверь. Она ошеломлена, погружена в свои мысли и почти не замечает моих слов.
— Скоро вернусь.
Я выхожу в ту же дверь, оставляю ее открытой, иду мимо живых трупов, мрачных и потерянных, полных гнева и ненависти, и возвращаюсь к своему приятелю. Он так и не сказал, как его зовут.
Он сидит ко мне спиной и не слышит моих шагов, возможно дремлет, сгорбившись. Я откашливаюсь. Нет ответа. Говорю:
— Антонио Феррари.
Он смотрит через плечо:
— Меня не так зовут.