Родная речь, или Не последний русский. Захар Прилепин: комментарии и наблюдения
- Автор: Прилепин Захар
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-137379-5
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Родная речь, или Не последний русский. Захар Прилепин: комментарии и наблюдения». Краткое содержание книги:
И началось творчество. Чудные стихи Захара и музыка Гены. «Они сошлись»… «Инония» — назвали группу, писали альбомы… «Храм», «Откровенность», «С тобой», «В эту ночь», «Любим мы», «Вальс» — одни только названия песен уже околдовывали… Мне страшно нравились все песни — и сейчас очень нравятся!
Я знаю, что их творчество пахнет мартовским снегом, кофе, пивом, дымом, шумом… За славу они расплатились счастьем и угаром творчества. Когда такие прекрасные стихи и самая лучшая на свете музыка, любовь, вечная весна и радость, — зачем признание и деньги? Где ты, Инония?
Захар
Стены своей комнаты в квартире на улице Терешковой, 10, полученной моей матерью от завода, где она работала, были украшены мной плакатами с изображениями Александра Башлачёва, Бориса Гребенщикова, Виктора Цоя и Константина Кинчева. Чуть меньшее пространство занимали Вячеслав Бутусов, Дмитрий Ревякин, Михаил Борзыкин и Александр Скляр.
Тогда же я начал слушать и собирать все записи «Cure», «A-HA», «Depeche Mode». Многие годы любимейшим моим исполнителем был Марк Алмонд, удивительными казались поздний Брайн Ферри и ранний Крис Айзек; пару лет спустя в моей фонотеке появился и утвердился на многие годы Игги Поп.
По-прежнему и я, и мои родители много слушали Александра Дольского, очень любимого моей матерью Владимира Высоцкого и открытого для меня отцом Александра Вертинского, которого я обожал.
К 1990 году мы сочинили с Гансом штук тридцать песен, некоторые из них мне до сих пор кажутся очень хорошими. В том же году наша с ним группа впервые начала выступать на рок-фестивалях, хотя сам я на сцену ещё не выходил.
Если говорить о литературе, то в тот год я начал узнавать греческую поэзию XX века, которую люблю по сей день, особенно мне близки Яннис Рицос и Тасос Ливадитис. Восхищают они меня нисколько не меньше, чем ключевые фигуры столетия вроде Хэма или Экзюпери.
В прозе я тогда же открыл для себя Гайто Газданова — пожалуй, любимого моего писателя по сей день.
Все 90-е я был увлечён сочинениями Генри Миллера.
Не помню, что было моим побуждением, но в эти годы я вдруг начал как остервенелый качаться, и за пару лет достиг каких-то удивительных результатов: я мог целыми днями отжиматься и подтягиваться, бегать по лесу с гантелями, бить боксёрскую грушу, и находил это крайне увлекательным.
Ещё в 1990 году я прочитал Лимонова. В Скопине, на книжном развале, я увидел книгу «Это я — Эдичка» — и, зная, что автор из Дзержинска, купил. Лимоновский роман стал для меня потрясением, в чём-то даже сравнимым с первой реакцией на есенинские стихи. Но там я был ещё ребёнком, а тут уже вытянулся в подростка. (Лимонов был отличным писателем до тюрьмы и в тюрьме, а потом расхотел, но это уже его дело.)
В периодике тогда мне стали попадаться антиперестроечные статьи Лимонова — и я сразу безоговорочно им поверил.
Отец мой был настроен консервативно, хотя в бесконечных политических спорах той поры не участвовал. Тогда все вокруг нас поголовно были демократами, — а отец, ни с кем не споря, уходил что-нибудь читать, закуривая по дороге «Астру».
19 августа 1991 года мы с моей сестрой, по дороге из российского ещё Крыма, попали в Москву; я помню, как весь день бродил по городу и, встречая колонну демократических демонстрантов, испытывал явственное чувство отторжения.
Закончив школу, я пошёл на филфак. Учиться там я не любил, латынь и языкознание еле сдавал, и всё надеялся, что вот-вот мы с Гансом станем известны, и мне можно будет оставить мой университет в Нижнем — кажется, Горький тогда уже переименовали в Нижний Новгород. Филфак располагался сначала на площади Минина, а потом переехал на Большую Покровку.
Но вместо музыки, неожиданно для самого себя, я занялся совсем другим.
Силовики. Кавказ
Захар
Наверное, на меня очень сильно повлияла смерть отца, — он умер в 1994 году в возрасте 47 лет.
Ещё в 93-м вышел странный указ Бориса Ельцина о пополнении рядов МВД учащимися ВУЗов. Студенты, начиная с третьего курса, могли, прослужив полгода в армии, устроиться на разные должности в милиции.
Прослышав об этом, я решил подать документы: возьмите и меня.
Помню, что в милицию я пришёл с длинными волосами — я же был музыкант. И ещё с серьгою в ухе, в виде крестика. Удивительно, но принимавший документы подполковник не выгнал меня вон.
В итоге, когда таких, как я, набралось достаточное количество, для нас создали в лесу на реке Линда специальную воинскую часть. Я взял академ в университете и пошёл служить. Это был 94-й год.
Для нас специально подобрали армейских, а не милицейских командиров, которые должны были из студенчества стремительно выбить гражданскую дурь — тем более, что служить нам предстояло не положенные тогда полтора года, а куда меньше.