Уник – музыкальная урна

Картинка развернулась и умчалась в другой край площади. Подъехали другие урны на работу. Скоро восемь. Я с силой засунул в уши губчатые пробки и поехал к фонтану, ненавидя себя.

Вода равномерно струилась вверх под напором. Фонтан был большой и многоярусный. Первый ряд бил небольшими струями. Чем ближе к центру, тем струи выше и сильнее. Я встал туда, куда брызги не доходили, хотя так хотелось броситься в этот холодную, принадлежащую людям и предназначенную для взора людей, красоту. Но я должен знать свое место, радоваться возможности подобрать бумажку, улыбаться любимой, принимая брезгливую подачку от человека, гордиться прибавкой в размерах и падать в ноги Биг Боссу, чтобы он подрезал мне верх и создал сына для меня. Я не против продолжения рода, но что если он тоже получится музыкальным? Что я ему тогда скажу? Подарю коралловые пробки. Мол: «Сынок, извини, таким, как мы не место в этом мире, так что заткни уши».

– Таким, как мы не место в этом мире. Я не должен доводить до этого. Да, не стоит делать того, о чем я буду жалеть всю жизнь. Рано или поздно я сорвусь. Сколько я пытался сопротивляться музыке. Она сильнее меня. Картинку я в это не имею права втягивать. Уйду с площади. Попрошусь в тихое, спокойное место. А с ней попрощаюсь сегодня же.

Разгар рабочего дня. По площади расхаживают люди. Кто-то катается на сигвее, кто-то на моноколесе. Дети людей разулись и погрузились в холодную воду фонтана. Им можно. Люди едят, пьют, покупают билеты в тир, на батуты, бросают мусор себе под ноги. Бывает. Стоит шум. Люди разговаривают, смеются, плачут. Для них звучит музыка с огромных колонок, пляшут струи фонтана, лампочки разноцветными огнями сверкают в такт музыке. Я катаюсь туда-сюда. Работаю. Стараюсь столкнуться с Картинкой глазами. В ушах пробки от греха подальше. На большом экране пульсирует эквалайзер, фонтан ему подыгрывает. Пятилетний малыш топает босыми ножками в воде. Его мать рядом машет руками, подбивает его танцевать, радуется его успехам. Солнце так и жарит. Мои железные бока накалились, уши горели да еще эти губки в ушах. Я застыл на мгновенье. Фонтан. Малыш топает в фонтане. Его мама поет и хлопает. Эквалайзер. Колонки. Солнце. Все заново. Я узнал песню, которая играла. С заткнутыми ушами понял. Вокруг были подсказки.

– Я птицу счастья свою отпускаю на юг.

Теперь сама я пою, теперь сама летаю.

А -А- А- А.

Я вынул из ушей пробки и выбросил их на брусчатку. Они осточертели мне. Они, как наручники, сковывали мою свободу. Я застучал себя по ребрам и начал раскачиваться в такт музыке. Я знал эту песню, запел, резво двигаясь под музыку. Меня понесло.

– Умница, что ты делаешь? – недоумевая, произнесла Картинка, примчавшись на несанкционированный концерт мусорщика.

– Потанцуем?

– Ты сума сошел? Перестань сейчас же. Так нельзя. У нас будут проблемы.

– У меня.

Я схватил ее за бока и быстро провел своими жесткими пальцами, что она неожиданно зазвучала в моих руках. Она не ждала от меня такой прыти. Не успела возмутиться Картинка, как я уже кружил ее в своих объятиях, одновременно покачивая ее в такт музыке. Она упиралась и пыталась вырваться, но я был одержим. Я, будто ждал от нее понимания, интереса, доверия, но она высвободила одну руку и щедро одарила меня ударом. Неслабо. Попала по крышке. Я пришел в себя, когда уши заложил звон. Я увидел ее полные слез глаза. Она часто дышала от волнения и обиды.