Жестяной пожарный
- Автор: Зубакин Василий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Время
- ISBN: 978-5-9691-2017-4
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Жестяной пожарный». Краткое содержание книги:
На фоне заманчивой наркомании курильщики бамбуковых трубочек стояли особняком. Они не вписывались в разряд рядовых наркоманов и даже назывались иначе, более изысканно – опиоманы. Они, то есть мы, являли собою как бы аристократию наркотического сообщества, и для нас переход с опия на сильнодействующие препараты – кокаин, героин – означал падение в пропасть безусловной наркотической зависимости. Я с жалостливым пониманием относился к моим приятелям, «севшим на иглу», но сам никогда не вступал в эту опасную зону.
Окутанная опийным дымком, жизнь гладко скользила по накатанным рельсам. Время делилось на сегменты: исполнение служебных флотских обязанностей, мимолетные романтические приключения, чтение книг и сочинение стихов. Нас, молодых офицеров моего круга, ущемляла одна незадача – финансовая: жалованья лейтенанта со скрипом хватало на покупку наркотиков, цены на которые росли вместе с числом желающих их приобрести. Направленный после перенесенной в Тунисе кори в порт Лорьян на западном побережье, в Бретани, я оказался на грани черной меланхолии: сидение в гавани на миноносце, не выходящем в море, не доставляло мне радости. Мои сокурсники, не ссаженные по болезни в тунисский госпиталь и благополучно вернувшиеся восвояси на борту «Жанны», получили куда более престижные распределения – на крейсеры и линкоры, где они могли без помех продолжать строить карьеру морских офицеров. Один я, подхвативший проклятую корь невесть где, торчал в своей гавани без проблесков надежды на лучшее… Надо заметить, что к тому времени мое ослепление военно-морской жизнью несколько прошло, и я готов был взвесить все за и против пребывания на флоте. Морской волк из меня не получился, и шансы стать им в обозримом будущем были совсем невелики. Куда лучше, чем попусту щелкать зубами, сочинять стихи и прозу! Литературное и художественное окружение наверняка значительно приятней, чем офицерское – ограниченное и дисциплинарно-зависимое.
Но, укачиваемый умиротворяющими волнами бамбуковой трубочки, я все никак не мог собраться, напрячь силы и одним ударом меча разрубить надвое гордиев узел вязкой привычки. Мне нужно было наткнуться лбом на какое-то экстраординарное явление, которое пинком вывело бы меня из состояния устойчивого равновесия. И оно случилось – к счастью, я снова влюбился.
Вот ведь как прихотливо складываются и сплетаются события нашей жизни! Война, в сущности, не изменила ее ход, и дальнее плавание по свету, полное невиданной прежде нови, не изменило, а любовь, это древнее прелестное приключение, в которое многие мои сверстники, не говоря уже о молодом поколении, вообще не верят и не принимают его в расчет, – изменила, и еще как! Все в мире появляется в свое время и на своем месте, и задним числом ничего нельзя ни изменить, ни исправить. Радость любви к женщине была мне присуща с младых ногтей; я не путал пьянящую страсть с прозрачной любовью, хотя и не отделял их друг от друга: они составляли единое целое; я и к портовым шлюхам испытывал некую разновидность любви – правда, мимолетную. Что же до иных обстоятельств, то сгусток высоких чувств, накаленный непреодолимым желанием, определял мое поведение и мои поступки – и вот это была любовь. То, что для посторонних людей в предмете моего любовного восхищения казалось вполне рядовым и не заслуживающим пристального внимания, мне представлялось ангельским – и это была любовь. Ради моего ангела я готов был без раздумий рискнуть жизнью – и это была любовь.
Врожденная эмоциональная порывистость моей натуры не раз изменяла курс моей жизни и приводила к лучшему; я благодарен за это судьбе и папе с мамой, с аристократических высот озабоченно поглядывавшим на эскапады их младшего наследника. Благоуханные эмоции, а не иссушенный до состояния сухофрукта разум направляют ход вещей и, по мере ограниченных возможностей, намечают путевые ориентиры. В противостоянии эмоций и разума заключена борьба добра со злом, черного с белым! Эмоциональный порыв и неотделимое от него любопытство побудили не на шутку заскучавшую Еву надкусить запретное яблоко – и вот теперь мы живем в нескучном мире и упрямо карабкаемся по стволу древа познания к кроне, которой не видно за облаками.