Шаг навстречу (СИ)
- Автор: Веденеев Александр Владимирович
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Шаг навстречу (СИ)». Краткое содержание книги:
– Ты больной совсем что ли? – рассердился Орловский. – Я уже договорился о летней практике для нас. Так что и думать забудь.
– Макс, мы уже сто раз это обсуждали. Тебе в сто первый повторить, что синица в руках дороже журавля в небе?
– Ладно-ладно, не гоношись, – Орловский примирительно поднял руки, и Вовка слегка улыбнулся. Характер у парня был спокойный и отходчивый, но иногда Макс перегибал палку. Например, как в случае с этой практикой. Вовка был уверен, что ничего хорошего из Максовой идеи не получится.
– Пойду я, – сказал Макс, поднимаясь. – Привет мелким.
– А кофе?
– Обойдусь.
Заперев за другом дверь, Вовка с замиранием сердца вернулся в спальню, где оставил Виктора Петровича. Тот, уже полностью одетый и застегнутый на все пуговицы, сидел на компьютерном стуле. Даже диван успел застелить и проветрить, вскользь подумал Вовка. Улыбка замерла на губах, стоило ему наткнуться на холодный оценивающий взгляд Негневицына.
– Мне пора, – сказал тот и поднялся. Высокий, отстраненный. Чужой.
Мягкие губы Вовки дрогнули, сложившись в виноватую улыбку.
– Останься… тесь…
– Не стОит, – пожал плечами Негневицын. – Мы ведь получили друг друга то, что хотели, не так ли?
В глазах Вовки – вопрос. Но Виктор Петрович не стал утруждать себя ответом. Прочь. Прочь от этого золотого мальчишки. Прочь из этой комнаты, насквозь пропитавшейся его запахом. Прочь из его жизни, спланированной и устоявшейся.
Вовка зябко поежился. Почему от слов профессора, вернее – от тех интонаций, которые он вложил в свою остро режущую фразу, по коже пробежал мороз? Все ведь было так хорошо. Так необычно. Так волнующе. И вдруг – эта ледяная стена.
Что ж. Видимо, один он тут такой влюбленный дурачок, с горечью подумал Вовка. У профессора он не первый и не последний. И, скорее всего, даже не самый лучший.
Вовка отступил, и Виктор Петрович прошел мимо.
Что-то хрустнуло.
Показалось?
Нет.
Просто Негневицын только что походя наступил на хрупкий хребет Вовкиной надежды.
*
– Вовчик, выручи в последний разочек, – ныла Галина Солнышкова, молитвенно слов руки на впалой груди.
Вовка с трудом подавил желание брезгливо поморщиться – от матери исходил стойкий муторный запах алкогольного амбре и давно не мытого тела. Он отступил на шаг назад и отрицательно покачал головой:
– У меня нет денег на твой очередной опохмел.
– Вот как? – ощетинилась Галина. – Жируешь? Матери на лечение сотню пожалел! А еще сын, называется!
– Не устраивай тут театр одного актера, – устало сказал Вовка, понимая, кто мать успокоится, только получив желаемое – с перепоя Галина всегда была агрессивной и нахрапистой. А Вовка слишком дорожил спокойствием мелких, чтобы послать непутевую родительницу всерьез, далеко и надолго. Он еще помнил, как однажды Миша стал случайным свидетелем их с Галиной скандала на лестничной площадке. Вовка давным-давно привык к юродству матери, а вот серьезный впечатлительный Миша лицедейство Галины принял за чистую монету… Вовка сунул дрожащей от нетерпения матери последнюю сотню, затащил плачущего Мишу в квартиру и запер входную дверь на два замка. Всю следующую неделю ему пришлось спать рядом с мелким, которому стали сниться кошмары. С тех пор и Вовка, и Денис старались ограждать двойняшек от общения с беспутной мамашей.
К несчастью, в детском саду был объявлен карантин, и Мише с Машей пришлось остаться дома. Так что они вполне могли услышать истеричные Галинины вопли и выбежать на шум. Поэтому Вовка, в душе проклиная себя за мягкотелость, выскреб всю мелочь из кармана и, осадив поток благодарностей гневным взглядом, захлопнул дверь перед носом матери. Он знал, что она тотчас помчится в близлежащий подвал, к неряшливой толстой дворничихе Анфисе, за паленой (зато дешевой) водкой. Стараясь не думать о том, что рано или поздно мать попадет в больницу с хронической интоксикацией или циррозом печени, Вовка вернулся на кухню, где были разложены газеты с объявлениями – парень все еще не мог найти подходящую работу.
Несколько объявлений Вовка обвел в кружок и взялся за телефон, чтобы записаться на собеседование, но, как это с ним часто случалось, крепко задумался и замер, уставившись в одну точку.
С тех пор, как они с Негневицыным… как он позволил профессору… В общем, прошла неделя. Вовка – что лукавить? – переживал. Очень. Но старался не думать о том, как все было. О том, как сладко было целоваться с Негневицыным, ласкаясь языками. О том, как изнутри его распирал немаленький негневицынский член, и как было больно, и томно, и горячо. О том, что хотелось снова испытать то восхитительное чувство головокружения от близости с человеком, который тебе очень-очень нравится…
От разочарования хотелось выть. Но Вовка крепился. В конце концов, он не девица, насильно лишенная невинности, так что нечего слезы ронять. Пора подумать о более разумных и прагматичных вещах. Например, о работе. Чем опечаленный Вовка и занялся, но нет-нет да возвращался к пережитому.
Предмет суровых Вовкиных дум тоже не слишком радовался жизни. Виктор Петрович не был большим любителем пофилософствовать. Особенно после ста граммов коньяка, принятого на грудь в тиши собственной квартиры, казавшейся теперь – после Солнышковской двушки – огромной, пустой и холодной. Однако в голову постоянно лезли ненужные воспоминания об обнаженном Вовке… о разметавшемся по узкому дивану Вовке… о Вовке с затуманившимся взором… о разрумянившемся от смущения Вовке… о забывшем сдерживать стоны Вове… о Вовке, на чьих руках и предплечьях словно пульверизатором были разбрызганы золотисто-рыжие капельки веснушек… И до того Негневицын довспоминался, что пришлось в срочном порядке в ванную идти и известным способом снимать напряжение, ибо не только причинное место, но и все тело, казалось, пульсировало в едином возбужденном ритме.
Виктор Петрович решил выбросить все мысли о коварном студенте из головы, но не тут-то было: лукавая Судьба вновь столкнула его с Солнышковым. Правда, не совсем с тем, с которым хотелось бы, но Негневицын был искренне рад видеть среднего Вовкиного брата.
Денис выглядел значительно лучше, чем в последнюю их встречу. Мальчишка, увлеченный разглядыванием огромной стеклянной витрины музыкального магазина, Негневицына не заметил. Виктор Петрович колебался несколько мгновений, но все же сделал шаг в Денискину сторону и окликнул его по имени.
– Оу, привет, – заулыбался Денис, выражая искреннюю радость от неожиданной встречи. – Какими судьбами?
– К коллеге в университет на Гривцова заезжал – вместе в Германию летим на семинар, – пояснил Негневицын и, чтобы избежать дальнейших расспросов, торопливо добавил:
– Увлекаешься музыкой?
– Увлекался, – приуныв, отозвался Дениска. – Пока флейту не сломали.
– Флейту? – присвистнул Негневицын, заслужив очередной изумленный взгляд. – Зайдем посмотреть? Никогда флейт вблизи не видел!
– Пошли, – пожал плечами Дениска, который, в общем-то, не хотел «травить душу», но отказать Виктору Петровичу в столь малой просьбе не мог.
Экскурсия по музыкальному раю, а также лекция о разновидностях духовых инструментов заняла у них чуть более часа, но Негневицын, человек, далекий от музыки, получил незабываемое удовольствие. В результате увлекательного «похода» ошеломленный Дениска стал счастливым обладателем ирландской флейты (Негневицын уже знал, что мальчик обожает ирландский и шотландский фолк) и торжественно поклялся, что Вовка не узнает, кто сделал такой щедрый подарок.
После этого они съели по большому мороженому в хрустящем вафельном стаканчике, к которому оба имели слабость, и разошлись очень довольные друг другом.
Как приятно, оказывается, выполнять заветные желания людей, к которым ты неравнодушен, размышлял Виктор Петрович, пришвартовывая свой «Фольцваген» рядом с учебным корпусом. Вот бы и Вовке так угодить. Но парень слишком упрям и помешан на своей независимости. К тому же из первых уст Негневицын знал, что желаемое Вовка уже получил – благодаря заступничеству Виктора Петровича, старший Солнышков все еще числился студентом престижного экономического университета. Что ж, каждому, как говорится, свое – Негневицын получил отличный секс, Вовка – возможность спокойно и беспроблемно учиться… Так почему же настроение профессора ушло в ноль?..