Электронная книга - «Я буду носить тебя на руках (СИ)». Краткое содержание книги:
Одна часть меня отчаянно хочет жить любой ценой, надеясь на помощь Клёна, но другая составляющая души вопит об обратном. Пусть он только выберется из того озера, вернется к яхте, там его рано или поздно найдут, не мои, так его соплеменники. Беленький сможет без меня, а я без него нет…
Падаю, меня тащат за шею… хриплю и ссучу ногами, руки за спиной не дают опоры. Меня грубо ставят на ноги. Плохо соображаю от жары, но все же замечаю, как деревья впереди расступаются.
Перед нами деревня ящериц, обнесенная высоким забором. Входим в массивные ворота, жители высыпают на улицу из деревянных домиков. Стоит громкий свист и щелканье, под который мы проходим вглубь поселения.
К нам приближается большой ящер, обвешанный костяными украшениями, с посохом в лапах. Не иначе местный шаман или жрец. Он пообщался щелчками с главой нашего отряда, потом, бренча костями, чешуйчатое создание подплыло ко мне, зыркнуло желтыми фонарями и нехорошо оскалилось.
Они что-то решили для себя насчет меня. Наверное, под каким соусом подавать мою задницу на ужин. Ну, уж нет! Лучше себе вены перегрызу, чем позволю съесть себя!!
Кидаюсь на жреца, клацая челюстями в сантиметре от его шеи. Меня остановили, дернув за удавку. Валюсь на колени, хрипло хватая воздух раскрытым ртом. Горло саднит, непрошеные слезы выступили на глазах. Ненавижу! Как меня достало быть беспомощным!
Вокруг толпа ящеров, можно отличить мужчин, женщин и детей. Народ одет только в набедренные повязки и рисунки на чешуйчатых телах. У многих костяные украшения. Все галдят, шипят, вонь стоит омерзительная. По моим прикидкам, жителей больше трехсот особей.
Жрец резко прекращает балаган, отдав приказ на своем языке, и меня, подхватив под руки, поволокли к клетке слева от домиков, куда бросили, развязав руки и дав напиться воды из кожаной фляги. Я пил жадно, захлебываясь и давясь, кто знает, возможно, это последняя вода в моей жизни.
На полу темницы сырой мох с непонятными гнилушками. Жители немного потоптались около меня и разошлись по своим делам. Жрец гордо удалился, предварительно тщательно проверив на прочность замок на клетке.
Все, меня оставили в покое. Сворачиваюсь клубком, подтянув ноги к голове, начиная еле слышно скулить от боли, которая выворачивает тело наизнанку.
Теперь понимаю, почему наш брачный период считается священным, и все так носятся со своими выбранными партнерами. Ведь это отнюдь не метафора, жизнь шахиса зависит от благосклонности его второй половины.
Ты отдаешься в руки другого существа полностью. Доверяя свою жизнь, свой разум, свои чувства. Клён, беленький, ты моя жизнь. Я хочу жить, мне страшно умирать… вдали от дома, от тебя, но… живи, обязательно живи, даже если это будет без меня.
Клён.
Очухался через сутки, полностью восстановившись. В течение этого времени мною дважды пытались пообедать, трупы этих неудачников семейства кошачьих я сбросил в воду. От рюкзака остались одни лохмотья, в которых завалялась пара таблеток сухпайка. Проглатываю питательные капсулы, засовываю оставшийся нож в ботинок и начинаю движение по следам ящеров.
Отметины четкие, хорошо читаются. Аборигены не думают прятаться, не опасаются погони. Отлично.
Сливаюсь с окружающим миром цветом кожи, не теряя времени нагоняю группу, уводящую Няншира в неизвестность. Они ушли далеко, но меня вело моё беспокойство, нюх и спринтерская скорость, которую я могу поддерживать часами.
Догнал их только утром третьего дня, поймав по дороге пушистого зверька для пропитания. Съел прямо на ходу, сырым, на остановку не было времени. Прячась в кустах, смотрел, как мурку заводят в ворота деревеньки, и думал о своей нерасторопности. Надо было нагонять раньше. Сейчас шансы освободить хвостатого стремительно уменьшились.
Разведал местность. Деревушка небольшая, обнесена трехметровым бревенчатым частоколом. На воротах охрана. Ящерицы обходят по периметру поселение каждые тридцать минут. Вагон времени.
Я помню, какой сегодня день. Вечером будет ровно трое суток, как мы расстались с Нянширом. Время поджимает, чтобы вытащить кошака в относительно вменяемом состоянии, нельзя медлить.
Надо подумать. Сажусь в корнях дерева, приваливаясь спиной к стволу, закрываю глаза. Четкий план вспыхивает в голове, сказываются годы разработок военных операций. Вовремя вспоминаю об энергетическом костюме, тонкими ободками обхватывающем мои запястья.
Проверяю запас энергии – 100 процентов, идеально для обезвреживания чешуйчатых гадов.
Няншир.
Чем ближе вечер, тем хреновее мне становится. Я катался по полу своей клетки, кожа горела невыносимо, протяжно выл и кусал свои запястья, раздирая их в кровь, надеясь болью физической заглушить дикий диссонанс эмоций и чувств, что душили меня изнутри.
Все рассыпалось осколками разбитых зеркал. Моя сущность, то чем я был – пошатнулось… эмоции перемешались и не поддавались контролю.
Я то смеялся, то плакал, то кидался с жутким рыком на стены своей темницы, оставляя когтями на дереве глубокие борозды. Меня пару раз облили водой для острастки, но это мало помогало.
Одежда липла к коже, мешала, царапала её, все мои нервные окончания словно вылезли наружу и сошли с ума.
Член стоял колом, ныл и пульсировал, а сумасшедшая дрочка не помогала, принося лишь болезненное удовольствие и давая маленькую передышку от медленно наступающего безумия. Потом снова волна жара по телу сосредотачивалась в паху. Хотелось содрать с себя кожу, только бы прекратить все это! Кусаю уже без того измочаленные губы, кисло-сладкая кровь на языке помогает мне не сорваться на крик, но скулеж прорывается. Хорошо, хоть они мне руки развязали, и я ласкаю себя грубо, оставляя царапины, и прихожу в очередной раз к финалу, сжав болезненно ноющий член.
Такое ощущение, что моя кровь превращается в кислоту, а разум соскальзывает в бездну, не в силах зацепиться хоть за что-то.
Не понимаю, когда наступает вечер, просто становится темнее и в деревне зажигаются костры и факелы.
Жители выходят из домов, собираясь кучками, явно готовясь к чему-то.
Появляется жрец с цветастой раскраской на морде, и все затягивают шипящую серенаду с подвыванием. От этой какофонии уши сворачиваются в трубочку, и зубы начинают ныть. Мляяяять… они еще и ультразвуком напирают…
Мне категорически не нравится происходящее, но меня никто не спрашивает. Противное ощущение страха разливается по жилам.
Меня идут убивать.
Я неожиданно четко это осознаю и позволяю себе сорваться в безумие.
Охрана с копьями подошла к клетке, распахивая двери, именно в этот момент я кидаюсь на них со всей яростью, на которую способен. Полосую живот первого на ленточки… второй сбивает меня с ног, но я, вцепившись в него, утягиваю ящера за собой. Мы катаемся по полу, ошметки плоти и крови летят в разные стороны. Воздух наполнен рычанием и визгами боли.
Меня не волнуют мои раны, я их попросту не чувствую, хотя оранжевая кровь уже залила мне глаза и пропитала лохмотья одежды. Умирать, так с музыкой! Заберу с собой как можно больше врагов.
Я рвал зубами жесткую чешую, взрезал когтями плоть и плевался черно-зеленой кровью, попадавшей мне в глотку.
Все звуки слились в какофонию и, наконец, исчезли, когда меня вырубили древком копья в висок.
Везет мне на отключку в последнее время...
====== Часть 8 МНОГО НАСИЛИЯ И СЕКСА! ======
Клён.
В деревушке наметилось оживление. Незамеченным перепрыгиваю через забор и укрываюсь за одной из деревянных лачуг, пережидая. Никто не обратил на меня внимания, аборигены сновали туда-сюда по своим делам, а мне лишь оставалось наблюдать за действием, разворачивающимся в центре деревни.
Ящерицы завыли песнопения, раздражая мой мозг высокими частотами, самый разукрашенный из чешуйчатых подошел к круглому камню, стоящему, словно стол, на возвышении, и стал щелкать и скрежетать, размахивая посохом со свисающими костяными украшениями. Все это подозрительно попахивало жертвоприношением.