Электронная книга - «Я буду носить тебя на руках (СИ)». Краткое содержание книги:
Народ медленно собирался вокруг, вторя вою своего жреца. Пространство возле черного камня было освещено воткнутыми в землю факелами. Аборигены готовились к какому-то обряду, и предчувствие не предвещало ничего хорошего.
Наконец, я заметил двух охранников-ящериц, тащивших к месту действия бесчувственное тело хвостатого. Выглядел он паршиво, надо торопиться.
Я выскользнул из своего укрытия, активировал костюм, покрываясь прочной бронёй с головы до пят. Он, конечно, был больше приспособлен для защиты от космических лучей и других вредных воздействий, но мог уберечь и от механических травм, что в данной ситуации и требовалось. Пользуясь тем, что жители деревни поглощены зрелищем, я скользнул тенью между строений, по пути прихватив один из факелов.
Пока ящерицы в экстазе пели свои песнопения, а жрец вытаскивал большой тесак, явно жертвенического назначения, я обежал по кругу поселение, поджигая хижины на своем пути, и обезвредил дозорных, напав неожиданно и перерезав им горло. Трупы спрятал за одним из домиков, чтобы их не обнаружили раньше времени.
Когда Няншира доволокли до камня, отбрасываю факел в сторону, взбираюсь на крышу ближайшей к ним хибары, беру кинжал наизготовку и замираю в ожидании удобного момента.
Кошак в это время очухался и начал отчаянно вырываться из лап ящеров, воя и кусаясь.
Боги, как же ему страшно сейчас… ничего… потерпи, я не дам этим гадам прирезать тебя, словно овцу.
Няншир один раз чуть не вырвался, но охрана не дала ему ни шанса. Мне были видны его глаза, расширенные, почти безумные, с оскаленных клыков капала оранжевая кровь. Он поранил себе губы, разбил руки на костяшках, судя по ужасному виду, его били очень жестоко. Одежда превратилась в кровавые лоскуты. Сволочи!
Отсчитываю секунды, пламя лениво разгорается, охватывая хижины, задымляя пространство. Няншира подтащили к камню, уложили сверху и распяли на нем. Четыре здоровенных ящера держали его тело за руки и ноги.
Он взбрыкнул, освободил руку и полоснул когтями по груди ближайшего ящера. Тот защелкал от боли, отвесил ушастому оплеуху, оглушив.
Жрец подошел к своей жертве, предвкушающе поигрывая тесаком. Народ в восторге благоговейно взирал на священнодействие. Уроды.
Огонь весело потрескивал, пожирая деревянные домики, дымный шлейф дополз до центра деревушки, а я привел тело в боевую готовность и сосредоточился. Все должно занять считанные секунды.
В тот момент, когда ящер с изрядной долей пафоса, красуясь, занес ножичек над грудью Няншира, прыгаю с крыши, приземляясь прямо напротив жреца, и кинжалом сношу ему голову, вложив огромную кинетическую силу в удар. Время привычно замедляется, гася звуки, наступает блаженная тишина, в которой лишь слышен нарастающий гул пламени, пожирающего деревянные постройки.
Жрец медленно, одновременно с головой, роняет тесак на землю. Темная кровь фонтаном бьет из обезглавленного тела, заливая меня. В его глазах успеваю заметить крайнюю степень удивления. Все движутся медленно, словно сквозь воду, мне удается ранить одного охранника в грудь, а второму вспороть живот, прежде чем время приходит в норму, и голова жреца, наконец, катится по земле. Толпа взрывается воем.
Дым дополз до нас, накрывая сизым туманом, запах гари ударил в нос. Пока отмахиваюсь от двоих оставшихся охранников, держащих мурку, население прочухало, что горят их дома.
Народ бросился тушить жилища и спасать скарб. Как ни крути, своя рубашка ближе к телу. Поднялась паника, все орали, беспорядочно бегали, пытались тушить хибары, а я в это время расправлялся с двумя оставшимися ящерами. Одного убил ударом в глаз, длинное лезвие без труда достигло мозга, оставшегося – ударом ноги с разворота по шее, ломая позвонки. Как оказалось – рано обрадовался, еще двое спешат ко мне, расталкивая толпу, вдалеке маячит группа охраны, пробивающейся к нам сквозь беспорядочно мечущийся народ. Дерьмо! Надо быстрее сматываться!
Няншир приходит в себя, мотает головой, и когда на меня набрасываются подошедшая парочка, он с рычанием прыгает на одного сзади, вцепляясь тому в шею. Пользуясь моментом, приканчиваю своего противника, метнув в него подобранный ритуальный тесак, попал точно между глаз. Тело ящера хлопнулось спиной об землю, а Няншир все продолжает рвать горло своей жертве.
Что-то не так… плохо, очень плохо. Ловлю его взгляд, полный безумия. Пиздец, приехали.
Подскакиваю к нему, может, не узнал? Но по запаху должен был определить.
- Няншир, очнись!!! Надо убираться! – но он лишь рявкает на меня, низко приседает, перестав терзать свою жертву, и отмахивается когтями.
- Мурка, кончай придуриваться! Пора делать ноги!
В ответ только яростный взгляд и горловое завывание. Точно кот, взъерошенный, побитый и сумасшедший. Блин… стар я уже для всей этой хрени.
На предельной скорости бью Няншира в энергетические точки на теле. Первые выпады он успешно парирует, но остальные достигают цели, и безвольное тело хвостатого заваливается мне в руки.
Густой дым вокруг все больше наполняет пространство. Взвалив на плечо кошака, я метнулся к забору, по пути пришлось уходить с траектории копий, которые метнули в меня нагоняющие охранники, понявшие, что мы все равно улизнем. Пара наконечников чиркнули по костюму, не причинив никакого вреда. Я бежал не останавливаясь, перемахнул через забор и припустил по лесу, виляя между деревьями. Тьма укрыла нас своими крыльями, защищая.
Ящерам сейчас не до нас, пожар дал немного форы. Ускоряюсь, превращаясь в размытую фигуру. Слышу сигнал костюма, осталось 65 процентов мощности, во время боя я использовал его энергию, усиливая силу ударов, скорость. Без него моя шкура пострадала бы гораздо больше, и все могло бы закончиться не так весело.
Теперь только привести мурку в чувство, и все будет путем.
После двадцатиминутного бега по ночному лесу решаю сделать перерыв и попробовать достучаться до Няншира. Да и вообще, хватит путешествовать на моем горбе, он не пушинка. Деактивирую костюм, осторожно кладу мурку на мох, выбрав местечко посуше, и нажимаю поочередно на точки на теле, приводя в сознание. Ушастый не реагирует на окружающий мир, только дыхание учащается. Непорядок, придется прибегнуть к старинному способу.
Бью его по щекам, хлестко, но старясь не причинить вреда, соизмеряя силу, трясу за плечи. Я с удовольствием бы дал ему отдохнуть, если бы наши задницы не оказались в таком дерьме.
- Да очнись ты, мать твою, мурка!!! Хватит витать неизвестно где!
Открыл глаза, заморгал бессмысленно, уставился на меня, зашипел и попытался врезать. Тогда я делаю самую бессмысленную и самую дурацкую вещь, но эффективную в данном случае. Перехватываю руки с когтями за запястья и впиваюсь в избитые губы поцелуем.
Он рычит, вырывается, но я держу крепко и продолжаю терзать израненные губы, придавливая своим весом к земле. Ну, что ты? Перестань буянить. Я не обижу, только очнись, приди в себя. Яростная борьба наших губ переплавляется в страсть, в какой-то момент он приоткрылся, давая проникнуть внутрь, лизнуть острые клыки. Языки сплетаются, ласкаясь, он перехватывает инициативу. И вот мы оба вовлечены в чувственную игру, от которой сносит крышу и остается только одно желание: раствориться друг в друге, потеряться в огненных волнах и плавать в экстазе вечно.
Как же он скучал! И я…
Сумасшествие продолжалось не долго, я давно отпустил его руки. Няншир удерживал моё лицо в ладонях, прерывисто дыша, оторвался от моих губ и посмотрел вполне осмысленным взглядом. Мы оба грязные, в изорванной одежде, перемазанные своей и чужой кровью, но глаза сияют почище алмазов. Как хорошо видеть в темноте.
- Клён, – тихий вздох на грани слышимости, он прижимает меня к своей груди в железном объятии, чуть не ломая ребра.
- Я это, я. Тише, хвостатый, не буянь больше, – поглаживаю по грязной гриве ушастого, его хвосты обвились вокруг нас. У меня сердце готово выскочить из груди от невыносимо щемящего чувства облегчения и нежности.