Our golden years (СИ)

Хвала Годрику, подоспела мадам Помфри, и Джеймс отвел его, готового взорваться, к другой койке, пока она проводила осмотр.

— Лунатик, ты чего?.. — вполголоса.

Римус, выругавшись, мотнул головой и, не выдержав картины, как Блэк отмахивается и улыбается целительнице, сел на кровать спиной к нему.

Что ты упустил? Что?

Это упущение буквально выскальзывало из рук, как он ни пытался его поймать. Он был слишком уставший, голодный, раздраженный, чтобы суметь сконцентрироваться. А потом ему словно выдали два крюка, чтобы зацепиться за него.

— Мальчики, время до отбоя почти истекло, — оповестила целительница, и дверь отворилась, впуская в больничное крыло ещё одного посетителя.

Натужные смешки за спиной тотчас стихли.

Регулус бегло пробежался холодным взглядом по нему, по Джеймсу, его верхняя губа дрогнула, а потом он, шумно вдохнув, направился прямо, уже смотря сквозь них.

Они с Сохатым, мягко скажем, шокировано проводили слизеринца, свернув себе шеи, и одновременно отвернулись, отведав немого приказа Блэка-старшего немедленно испариться. Помфри с поразительной проницательностью ушла в кабинет, сболтнув что-то про какие-то зелья.

И стоило оказаться снаружи, Римус оттащил Сохатого дальше по коридору и, со всем трудом усмиряя желание рвать и метать, развернул к себе.

— Времени почти не было?!

— Не понял? — Поправил очки тот.

— Говоришь, Кэмпбелл отправил бладжер в Регулуса. Времени отбить его битой не было или почти не было? — Поттер, замявшись, потупил в пол, в стену, издал какой-то невнятный мычащий звук. — Джеймс.

— Я-я не знаю, я был на другом конце поля. Но…

— Сириус умеет играть, Сохатый. Он на прошлой игре отбил такую же подачу от тебя! Он умеет играть, умеет охеренно быстро реагировать. А ты мне говоришь, что он не успел замахнуться?

Поттер сто процентов смекнул, к чему он ведёт, но, отказываясь верить, нахмурился.

— Ты думаешь, что… он нарочно это сделал?

— Я лишь знаю, что Сириус умеет быстро реагировать, — пятясь к противоположной стене и оседая всё ниже, — умеет, Сохатый. Умеет… — повторял и повторял он, как полоумный.

И пробравший друга озноб уведомил, что тот тоже пересмотрел в корне изменившиеся обстоятельства. Потому что, блядь, Сириус умел играть! Он на лету отбивал любые бладжеры — рикошетные, крученные. Однажды он отбил мяч с жалким обрубком биты.

Все эти юмористические отмашки, перескакивания с темы на тему. Если бы не это поведение, Римус может быть и принял бы на веру, что всего-навсего дело в Регулусе, мол, от угрозы брату у того мозги отказали на пару с инстинктом самосохранения.

Но и в уравнении имело место беспечное поведение, и дело было в Регулусе.

Сириус просто подставился. Наказал себя. Сдался. Опустил руки.

— … ты слышишь их разговор? — Осторожно поинтересовался Поттер.

— Нет, — соврал он. Римус слышал их даже через заглушающий барьер.

— Лунатик, должно быть другое объяснение.

И взамен ответа Римус внезапно для себя же откинул голову назад и засмеялся. Сириус там задвигал про спасение, Регулус зло шипел, что ему не сдалось это спасение, а смех Римуса звучал всё более жутко с истеричным оттенком.

— … забыть! Рег, дай мне хоть шанс помочь тебе.

Обалдеть! Какая интересная просьба, Сириус.

— … от такого ублюдка. После дня рождения меня никто не посмеет тронуть.

— То есть? Что будет после дня рождения?.. Рег?! Рег!!

Римус, снимая с лица сардоническую ухмылку, поднялся с пола под уместно обеспокоенным взором Сохатого [да, можно вызывать ему санитаров]. Поднялся как раз к тому моменту, как дверь с дребезгом врезалась в прилегающую стену.

— ЧТО БУДЕТ ПОСЛЕ ДНЯ РОЖДЕНИЯ?! — Вылетел надрывный рёв следом за забывшим о самообладании парнем.

Римус одним ничего ему не стоящим движением вцепился в хрупкое запястье, выворачивая руку проносящегося мимо Регулуса и дёргая того на себя. Блэка всего аж передёрнуло от отвращения. Римусу было поебать. Пусть хоть ядом тут всё запрыскает, но в налившихся краснотой глазах, один в один как у старшего брата, была не только брезгливость. А влажными они были ещё до того, как Римус сделал ему физически больно.

— Ты пожалеешь, — металлическим тоном под стать их аристократичной породе и чуть ли не касаясь носами. — Не сейчас. Но однажды. Когда будет уже поздно. Ты пожалеешь о каждом своём слове.

И Римус отпустил вырывающегося слизеринца — так, что тот едва не потерял равновесие.

К удивлению, Регулус промолчал. Не нашёл остроумного едкого ответа? Просто растерялся? Не желал показывать подступающих слёз? Видимо, всё вместе.

Однако, очевидно, тот бы спать спокойно не смог, если бы сначала претенциозно не вытер руку и не вздёрнул подбородок, и только потом быстрым шагом устремился в конец коридора.

Туда, где за углом сразу же раздался совсем тихий, сдавленный, но не тронувший Римуса даже на долю секунды всхлип.

====== Глава 1.34 Сделка ======

Мадам Помфри своё слово держит.

Сказала, что отпустит через четыре часа — отпустила.

Сказала, что вылечит Блэка за пару дней — вылечила.

Если бы все отвечали за свои слова, как мадам Помфри, мир не был бы такой зловонной компостной ямой, в которой единственный способ выжить — пытаться ползти наверх, ломая ногти и крича во всю глотку. А когда тебе почти удаётся выбраться, уцепившись одной рукой за край, кое-кто сверху непременно наступит на пальцы, и ты шлёпнешься задницей обратно в дерьмище.