Бастион: поступление

– Что такое? – спрашивает Вероника, к счастью и радости сидящая рядом.

Рассказал, смеёмся вместе.

– Не только эмоционален, но и фантазия играет, – описала меня председатель. – Наверняка затейничал в детстве?

– Хех, слово какое красивое, но можно и так сказать. У нас в Тохе, каждый – особый, всегда было ясно, кто за что отвечает. И, наверное, ты права, потому как я обычно за сюжет отвечал. Соберёмся после уроков… ха-ха! уже чумазые, словно специально мазались, и давай думать во что играть. Но это реже, обычно же вчерашнюю игру продолжали.

Вероника блеснула глазами, где виден живой интерес.

– А во играли – с мячом или прятки какие-нибудь?

– Это тоже, но если убрать обычные, то дальше только воображение. Были докторами и учителями, инженерами и научными сотрудниками, правда, – я вновь засмеялся, – тогда мы называли себя лаборатами! Вроде лаборантов, только по-своему… а дальше рыцари, маги, колдуны и знахари… крестьяне и тайные, незаметные словно призраки, агенты разведки. А ещё колонисты – Марс там, Луна!

– Вот это да! – сильно удивилась девушка. – Что, во всё сразу?! Но откуда знали эти профессии?

– Не-е-ет, – протянул со смехом. – Ну прочтёшь, услышишь или посмотришь – завтра уже играешь. Ролевые баталии, в общем.

– Весело, – сказала она чуть грустно. – Мне такое даже в голову не приходило почему-то.

Я заглянул в сверкающие отражённым огнём глаза. Фиалк тёмный, набрался мрака и сейчас чёрно-фиолетовый, словно сок черники на губах. Трепещущее освещение придаёт профилю Вероники новой красоты, более взрослой и таинственной.

Вопрос попросился с губ:

– А во что играла в детстве?

– Наверное, уместно будет сказать про совсем детское время, – заговорила Вероника. – Там всё как у всех – куклы, тряпочки, всякие красивые штучки. Рисовала, вышивала, лепила и делала аппликации. Но, конечно, помню плохо, а потом как-то само пришло читать книги. Даже в школу толком не ходила, хотя подруги были и там, и вообще. Но я чуть что норовила сразу к книге, не шибко было с такой играть.

– А что же родители насчёт школы говорили, – спросил я и тут же оправляюсь, – то есть отец?

– Программу я тоже читала, просто быстро и все экзамены экспромтом уходили. Порой до трёх лет накапливалось “свободных”, так что библиотека надолго стала пристанищем. Я, кажется, уже говорила да?

– Ага! – закивал я. – Но всё же ты гений, раз удалось с такой скоростью осваивать знания.

Взглядом источаю восхищение, любуясь притом Вероникой, что слегка смутилась.

– Сам же говоришь – каждый – особый. Просто, я вот такая. Да и сейчас, в Сети, осваиваю значительно больше. Знаешь, открою тайну – если не гоняться за афоризмами, то знания часто повторяются. Мир состоит из атомов и молекул, так и все научные труды похожи составом. Сейчас я скорее бегу по тексту, нежели вчитываюсь. Редко удаётся почерпнуть нового, скорее встречаются неожиданные связи между знакомыми явлениями, понятиями или вещами.