Прощание с ангелами
- Автор: Гайдучек Вернер
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Софья Львовна Фридлянд
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Прощание с ангелами». Краткое содержание книги:
Лишь теперь Франц заметил, что впереди идут двое — мужчина и женщина. Вышли, должно быть, из какого-нибудь переулка. Они шли, прижавшись друг к другу, не обнимались, но их руки сплелись. Франц не любил наблюдать за такими парочками. И за их нежностями. Он хотел прибавить шагу и пройти мимо. Но тут узнал обоих, испугался, подумал, что этого не может быть.
«А ты ждал другого, служка?»
«Твой дядя разговаривает так человечно».
«Рут, расскажи мне про твоего отца».
Нет, он не ошибся. Перед ним шли Рут и Томас. Он наблюдал игру их рук. И, глядя на эти руки, он вдруг заново увидел все, на что раньше не обращал внимания: посещения Рут, «должен же кто-то заботиться о двух одиноких мужчинах», разговоры между ней и Томасом в коридорах школы, хорошее, озорное даже настроение Томаса в последнее время. Боже мой, подумал Франц, какая мерзость всюду, куда не пойдешь. Он остановился, глядел вслед удаляющейся парочке, пока ее не поглотила тьма. Он прислонился к фонарю, заливавшему его своим светом, и снова ему пришла в голову прежняя мысль: вот стать бы месяцем или фонарем. Но тут же он громко рассмеялся, вспомнил Фокса и слова о прощании с ангелами. Все мы нисходим в ад, подумалось ему.
ПОД НОВЫМ НЕБОМ
Виссендорф открыл классный журнал, глянул на отметки и сказал:
— В чем заключается превосходство философии материализма над идеалистической философией? Гошель.
Франц не услышал, что его вызвали. Он устал, он всю ночь просидел в зале ожидания, не мог вернуться домой, к Томасу. Все его поступки нынче утром совершались как бы помимо его воли.
С вокзала он прямиком отправился в школу и умылся там в туалете. Тут-то и застукал его дядя Томас.
«Где ты шлялся целую ночь?»
Он утерся носовым платком и прошел мимо дяди, не удостоив его ни единым словом.
«Я, кажется, тебя спрашиваю?»
Он вышел, дядя остался в туалете.
«Меня не интересует, о чем ты спрашиваешь, меня вообще ничего больше не интересует».
Берри наступил Францу на ногу. А Виссендорф повторил: «В чем заключается превосходство философии материализма над идеалистической философией? Гошель».
Франц решил, что со стороны Виссендорфа нечестно вызывать именно его на отметку и задавать такой вопрос. Ему даже постановка вопроса представлялась ошибочной. В ней как данность предполагается то, что еще требует доказательств.
«Каждый тоталитарный режим априори исключает демократию».
«Философский материализм априори предполагает превосходство над идеалистической философией».
Доказывать нечего, нужно только подтвердить. Спрашивают не о том, справедливо ли данное положение, а о том, почему оно справедливо.
Все, думалось ему, все в этом мире исполнено безумия, выжить можно лишь тому, кто сам сумеет притвориться безумным.
— Можно, я с места?
— Нет, выйдите к доске.
Франц и вышел, как того требовал Виссендорф, повернулся — вполоборота-к нему и к классу.
— Уже самый вопрос, господин Виссендорф, если позволите, представляется мне схоластическим, хотя именно вы тщитесь показать себя врагом схоластики.
Недурственное вступление. Франц повернулся к классу всем лицом.
— Если надлежит сопоставить два предмета, или явления, или два философских направления, нельзя заранее пометить одно из них знаком плюс, а другое знаком минус. Лично я не стал бы спрашивать: в чем заключается превосходство? Я спросил бы так: существует ли превосходство? Ибо я, как исследователь, должен оставаться нейтральным. Иначе от меня нельзя ждать объективности.
Он сказал это не столько ради дела, сколько ради того, чтобы перед всем классом щелкнуть Виссендорфа по носу. Он взглянул на Берри, ожидая поддержки.
«Виссендорф — трепло. Дайте ответ (ненужное зачеркнуть), кто такой Томас Марула? А. Директор. Б. Снисходительный дядюшка. В. Фарисей и лицемер. Тебе, Берри, нужен кнут, чтобы очистить храм социализма. Скажи это своему отцу, непременно скажи».
Но лицо Берри ничего ровным счетом не выражало. Он сидел с таким видом, будто его все это не касается. Франц не мог также увидеть, какое впечатление произвели его слова на Виссендорфа. Для этого надо было повернуться, а повернуться он не рискнул. Он ощутил напряжение, которое возникло в классе после его слов. Казалось, все смущены, но это его не остановило. Все равно, пути назад уже не было, он это угадывал, и прежняя уверенность сменялась злобой. Он остался один — против всех. Он продолжал, лишь бы занять время. Он говорил все меньше по существу, все оскорбительней.