Истинное зло (ЛП)
- Автор: Oceanbreeze7
- Язык: русский
- Переводчик: "Убийство на Хеллоуин"
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Истинное зло (ЛП)». Краткое содержание книги:
При его появлении Крина подняла глаза, комично расширившиеся при виде его состояния. Она открыла рот и застыла при виде ножа и дневника.
— Ох, — еле слышно прошептала Крина. — Похоже, ты принял решение.
Позади нее старинные викторианские напольные часы пробили свое время и зловеще зазвонил.
динь…динь…динь!
***
— Знаешь, я не расстроена, — сказала Крина, щелкнув языком. — Я слишком хорошо знала об этом, о множестве возможностей, которые представились мне за эти годы. Я уже не молода, Том. Я знаю разум, это логичное решение для тебя.
— В этом есть смысл, — объяснила Крина. — Крестраж, чтобы спасти себя. Я говорила тебе, что они изначально использовались для исцеления. Садись, все в порядке.
Том чопорно сел, уставившись пустыми глазами куда-то рядом с ее горлом. Крина подняла руку и провела кончиками пальцев по татуированному скарабею возле сердца.
— И вот мы здесь, — сказала она, вспоминая что-то очень давнее. — Я могла бы предотвратить такую катастрофу, но никогда бы этого не сделала. Я всегда буду считать этот виноградник своим, и хотя он мне не принадлежит, я буду защищать его.
Том издал высокий сдавленный звук, то ли стон, то ли смех, услышав ее слова, сказанные давным-давно на винограднике во Франции.
— Это то, что ты хочешь сказать?
— Я всегда надеялась, что ты выберешь другой вариант, — сказала она. — Но это было больше из…эгоизма, чем из истинного альтруизма. Я не несу ответственности за судьбу других …
— Его зовут Дож, — сдавленно прошептал Том. Его голосовые связки словно были сделаны из колючей проволоки. — Дож из Ордена. Он…
Голова Тома дернулась, одна рука взлетела вверх, чтобы больно вцепиться в волосы, так резко, что она услышала влажный треск раскалывающейся кожи головы. Вдоль горла Тома тянулись дикие красные следы когтей, очерчивающие его трахею, показывающие, что он сам себя искалечил.
— Дож и-изнасиловал меня.
Крина Димитриу ничего не сказала, потому что даже у нее не было слов.
— Я не могу этого сделать, — продолжал Том с резким скрипучим смехом. — Я не могу … не могу, черт возьми, спать. Каждую чертову секунду…
— Ты не знаешь, что это такое, — огрызнулся Том. Он повернулся к ней, смотря диким взглядом, наполненный отчаянием тех, кому слишком часто было больно. — Это… Я не могу так жить. Я не могу… Я не могу так жить.
Крина очень медленно переместилась, пока не оказалась в более профессиональной позиции.
— Ты хочешь поговорить об этом?
— Я закончил с разговорами! — крикнул ей Том. Горло выпячено, зрачки расширены, пан или пропал. — Ты бы все равно ничего не сделала. Никто, черт возьми, не сделал бы! Я не могу принять это — я не могу, черт возьми, так!
Они молча смотрели друг на друга, пока Том не начал дрожать.
— Ты, должно быть, ненавидишь меня. Все это время и усилия только для того, чтобы закрепить неудачу.
— Нет, — ответила Крина. — Я все еще верю больше всего на свете, что ты лучший из нас. Ты слишком много чувствуешь, и в этом причина твоего чистолюбия. Ни жадности, ни злобы.
Том уставился на нее и заплакал, а потом признался срывающимся голосом:
— Я собираюсь убить тебя.
— Я знаю, — согласилась Крина. — И все же ты не понял смысла. Тебе не удастся сделать Крестраж, Том. Ты потерпишь неудачу и будешь учиться на своих ошибках.
— Заткнись, — прошептал Том. Его глаза метались по сторонам, плечи ритмично подергивались, словно пытаясь сбросить невидимого врага. Его руки судорожно сжали нож и запустили пальцы в волосы. Струйка крови потекла с его головы и скатилась по щеке, смешиваясь со слезами. — Заткнись!
— У тебя ничего не получится, — сказала Крина. В конце концов она начала смеяться, потому что выиграла. — Даже сейчас, в таком отчаянии, ты потерпишь неудачу. Тебе не удастся бросить вызов своей природе, и я принесу себя в жертву, чтобы доказать это.
Он в ужасе уставился на нее, потом покачал головой и принялся расхаживать по комнате. Отрывистые шаги, бормотание низкое и дикое, прежде чем он повернулся к ней с испуганными глазами.
— Мне нужно бросить вызов природе. Я все сделаю. Я сделаю.
Крина улыбнулась и с тихим смешком покачала головой.
— Ты можешь попытаться, но у тебя ничего не получится.
— Я сделаю это! — закричал он так громко, что его голос дрогнул. Его нож сверкнул, когда он бросился на нее, одной рукой вывернувшись, чтобы схватить за волосы и заставить откинуть голову назад. Было больно, но она уже давно отстранилась от физической боли.
Крина рассмеялась, ее дыхание пахло белладонной, и сказала:
-: Ты всегда будешь терпеть неудачи, Том, потому что отчаяние не разбивает твое сердце. Ты вырастешь из этого и станешь еще лучше.
— Как ты можешь так говорить? — спросил Том, заставляя ее горло распрямиться еще шире. Он поднес нож по дрожащей линии к ее горлу, крепко прижимая, пока кожа не начала трескаться. — Я собираюсь убить тебя!
— Потому что ты боишься, — рассмеялась она. — Ты этого не понимаешь, но я уже победила. Я долго умирала, но теперь вижу, что не напрасно. Я выиграла, Том.
Том уставился на нее широко раскрытыми глазами и отчаянно замотал головой.
— Я … я убью тебя. Я не хочу … это против моей натуры …
— Это нормально, — прошептала Крина, — чувствовать сожаление.
— Нет, — тихо простонал Том. — Нет, нет … я … я должен это сделать. Я не могу … я не могу так жить. Я…
Крина рассмеялась, а Том под шумом раненого сердца закрутил ей волосы. Ее волосы поддались под его резким рывком, отшелушивая кусочки кожи головы, которые кровоточили смесью гноящегося гниения и свежей красной крови. Крина все еще смеялась, а разум Тома ломался и пытался вновь восстановиться.
Ему нужно было бросить вызов своей природе, разбить свое сердце. Он не хотел убивать ее — это уже губило его, но она настаивала, что он не прав. Он все испортил.
— Ты всегда все портишь, — фальшиво посочувствовал Дож. Мой идеальный маленький провал.
Улыбка Крины была такой нежной и любящей. Забота и принятие. Что бы ни хотел Том, она предложит это ему. Не было Бога, кроме него.
(Так близко, с одной рукой в волосах, а другой на ноже, он мог сосчитать поры между ее бровями. Он мог видеть, насколько глубокими были морщины у ее глаз, точный оттенок ее мешков под ними. Ее глаза были прекраснейшего цвета, но они говорили о страдании, которое могли разделить только старики.)
Желудок Тома скрутило, а нож затрясся, когда он сказал:
— Я…я тебя съем.
Кровь Крины оставляла следы слез под глазами.
— Это, конечно, достаточно отвратительно, чтобы бросить вызов природе, но для тебя этого недостаточно.
— Заткнись, — повторил Том. Он не мог думать. — Я…
Том выронил нож. Он позволил ему со щелчком соскользнуть с подлокотника дивана и упасть на персидский ковер. Он отпустил ее окровавленные волосы.
Том обхватил обеими ладонями ее шею, наложив пальцы на позвоночник. Ее глаза слегка расширились от удивления, прежде чем она улыбнулась и кивнула в меру своих возможностей. Его большие пальцы впились в ее трахею, чувствуя ровное и спокойное сердцебиение.
— Я всегда жила взаймы, — сказала Крина. — Пришло время вернуть украденные у тебя годы.
— Перестань, пожалуйста …
— Оставайся верен себе, Том, — сказала Крина, сверкая глазами. — Ты можешь спасти нас всех.
Удушение, признали неудачи Тома. Интимный способ убийства.
Последние слова Крины Димитриу были нежно прошептаны Тому на ухо:
— Я всегда гордилась тобой.
***
От ее внутренностей не шел пар, как от других знакомых Тому трупов. Ее кожа раздвинулась слишком легко, как спелая дыня на солнце. Она уже была готова лопнуть, живя с приближающимся сроком годности.
Ее кости ломались, как ветки дерева, ребра раздирались кинжалом в промежутках. Ее диафрагма напоминала формованную говядину, легкие были маринованными и тягучими.