Сюрприз в рыжем портфеле
- Автор: Егоров Борис Андрианович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Юмористическая проза
Электронная книга - «Сюрприз в рыжем портфеле». Краткое содержание книги:
В издательстве «Советский писатель» вышли его книги: «Капля внимания», «Происшествий не случилось», «Маски», «Ангел в командировке».
Работы Б. Егорова были высоко оценены критикой и отмечались премиями «Литературной газеты», Союза журналистов СССР. Он — лауреат Международного конкурса юмористического рассказа имени Алеко (Болгария).
В настоящий сборник входят три повести: «Сюрприз в рыжем портфеле», «Пирамида Хеопса», «Письма Сынулина», сюжетной линией которых является деятельность вымышленного учреждения УКСУС, а также рассказы и фельетоны.
Естественно, в сборнике собраны самые удачные, самые веселые рассказы и фельетоны, прошедшие проверку временем, получившие высокие оценки и отклики читателей и критики.
Режиссер говорит:
— Вживайтесь в роль!
А я чем больше вживаюсь, тем больше смеюсь. Нет, не так уж сильно смеюсь, но мимика моя явно не соответствует тем приподнято-значительным словам, которые я произношу.
И ничего не могу с собой сделать…
Потом мне приходилось вживаться в разные роли.
Я женился.
Когда на моем лице была, написана нежная любовь, жена говорила: «Милый, я все читаю по твоим глазам! Какой же ты искренний?» В других случаях она по глазам читать не любила.
Однажды она сказала:
— Сегодня мы идем в театр. Там, между прочим, встретим одну очень милую, интересную женщину. Я познакомилась с ней в Гагре. Она жена начальника нашего районного телефонного узла. Если ты хочешь, чтобы у нас был телефон, улыбайся, говори комплименты.
В антракте я увидел телефонную супругу. Она была не милой, не интересной и с мутными глазами…
…При выходе из театра жена сердито заключила:
— Ну, вот, телефона у нас не будет. Ты все испортил.
— Я же, кроме «здрасьте», ничего другого не сказал.
— Твоя физиономия все сказала. У тебя был такой вид, словно перед тобой баба-яга.
— А разве она не яга?
— А телефон?
Не все гладко у меня и в цехе. То есть как не гладко? Работаю хорошо. Норму выполняю, брака не даю. Но и тут возникли неприятности.
Вызывает меня наш профорг и говорит:
— После окончания смены — митинг. По поводу вручения нам переходящего. Ты, Петр, выступить должен.
Я стал отказываться: не могу, мол, на митинге выступать, не умею говорить. Пусть Иванов или Сидоров. Они говорят хорошо. А профорг свое: «Понимаешь, Петр, тут беда: кто у нас говорит хорошо, тот работает плохо. А ты у нас передовик. Тебе и выступать положено. Мы тебе и речь набросали».
Глянуля на бумажку, увидел: «…Мы самоотверженно… Благодаря высокой организации… Не считаясь со временем… В результате широко развернутой агитационной работы…»
Потом профорг, конечно, пожалел, что меня выпустил.
Как я ни старался быть пламенным оратором — не вышло. И физиономия не та, и голос тоже мрачный, загробный. А каким же ему еще быть, если мысли мои тексту не соответствуют?
«Благодаря высокой организации…» Какая там организация? Обыкновенная штурмовщина! Первые две декады скулы от скуки сводит, а в третьей даже выходные работаем. Это называется «самоотверженно…», «не считаясь со временем…». А почему со временем не надо считаться? Если бы была высокая организация, то и время не помеха. А насчет широко развернутой агитационной работы так скажу: она была, мне разъясняли, что я должен хорошо работать. Только вот наряды не выписывали, работы не давали. И я стоял у станка, ничего не делал, а агитаторы тоже курили в сторонке.
Это я только всего несколько случаев назвал, когда меня физиономия подводила. В общем, натерпелся я из-за нее. Вот и думаю: может, и правда, сделать мне пластическую операцию, чтобы лицо было нейтральное? Например, как у моего бывшего одноклассника Семена Куценко.
Куценко далеко пошел. Физиономия у него непроницаемая, серьезная, и никогда, на ней ни одной мысли. Недавно он на юбилее главного инженера выступал: «Дорогой наш, любезнейший, талантливейший, старейший, наиуважаемый…» Я бы тут улыбнулся. А Семен на полном серьезе. И ему верят. А он главного инженера терпеть не может, просто не переносит, сам мне однажды признался. А вот на юбилее: «…любимейший… талантливейший… Позвольте сказать вам несколько прочувствованных слов…» Так положено! И ни один мускул на лице не шевельнется. Не выдаст. И никто никогда не знает, что Семен на самом деле думает.
А из меня дипломат плохой. Кто я? Комедиант.
1968
ЧЕРЕЗ ТАМБУР
Не без робости подходил Никифор Креветкин к дверям кабинета товарища Предельного.
Двери были высокие, массивные, двойные, с тамбуром.
Они были обиты чем-то синтетическим и звуконепроницаемым.
Перед такими дверьми Креветкин всегда робел и волновался: там, за ними, решалось, и совершалось что-то крайне важное, ему неведомое. Тамбур и синтетическая обивка двери глушили голоса и хранили тайну.
Креветкин — работник уже немолодой, и его трудовой путь пролег через много дверей.
Когда-то он был бухгалтером артели. На эту работу его благословил человек, кабинет которого находился в узкой тесной комнатушке. К фанерной двери комнатушки был приколот кнопками кусок ватмана с надписью: «Председатель».