Сюрприз в рыжем портфеле
- Автор: Егоров Борис Андрианович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Юмористическая проза
Электронная книга - «Сюрприз в рыжем портфеле». Краткое содержание книги:
В издательстве «Советский писатель» вышли его книги: «Капля внимания», «Происшествий не случилось», «Маски», «Ангел в командировке».
Работы Б. Егорова были высоко оценены критикой и отмечались премиями «Литературной газеты», Союза журналистов СССР. Он — лауреат Международного конкурса юмористического рассказа имени Алеко (Болгария).
В настоящий сборник входят три повести: «Сюрприз в рыжем портфеле», «Пирамида Хеопса», «Письма Сынулина», сюжетной линией которых является деятельность вымышленного учреждения УКСУС, а также рассказы и фельетоны.
Естественно, в сборнике собраны самые удачные, самые веселые рассказы и фельетоны, прошедшие проверку временем, получившие высокие оценки и отклики читателей и критики.
— Почему ты волчонком смотришь на тетю? Почему ты ехидно смеешься над дядей, когда он кушает?
Папа вопросов не задавал — он приказывал:
— Перестань корчить рожи, комедиант!
А я виноват, если у меня глаза такие говорящие, как у собаки? Если я скрыть ничего не умею?
Когда дядя ест, он всегда торопится и дергает носом. А на усах у него крошки. Вот мне и смешно. А тетю я не люблю, потому что она всегда говорит: «Детям за столом со взрослыми — не место». Тогда меня и мою двоюродную сестру отсаживают в угол на низенькие скамеечки и накрывают салфеткой табуретку.
Если гости долго засиживаются, то тетя вздыхает:
— Ох-ох! Нам же за город! Уже так поздно!
— А вы оставайтесь ночевать, — предлагает мама.
Тетю и дядю долго уговаривать не приходится, они остаются. Они спят на моем диване, а я на полу. На матраце. Вместе с кошкой.
— Когда гости будут собираться домой, ты скажи им: «Приходите к нам, пожалуйста, еще», — наставляет меня мама.
И вот я говорю:
— Приходите к нам, пожалуйста, еще.
А на лице у меня написано другое: «Ох, как вы надоели! Не приходите больше». Это то, что я думаю.
— Ну-ну, попрощался и иди в комнату, — торопит мама.
Я понимаю, что дядю и тетю я пригласил не так.
А потом я пошел в школу. В школе опять были одни неприятности. На той же почве.
Учительница сказала мне, что раз я умею рисовать, то должен делать стенгазету. На совете отряда за то, чтобы я был редактором стенгазеты, проголосовали все. Сами редакторами быть не хотели. Хотели, чтобы редактором был я.
Редактором я стал, но газета не выходила. Вернее, вышла всего один раз. Я вырезал из журнала панораму Москвы, нарисовал лозунг: «Да здравствует Первое мая!», переписал от руки две заметки из «Пионерской правды», изобразил почтовый ящик и обратился к соклассникам: «Пишите в нашу газету!»
Они не писали. И газета не выходила.
Учительница вызвала мою маму: «Ваш сын спустя рукава относится к своим общественным обязанностям». Мама была очень огорчена.
— Ну, скажи, Петя, что это — твоя ошибка. Что ты глубоко прочувствовал ее, что ты очень любишь стенную газету, — внушала мне классная руководительница.
Мама смотрела на меня в упор, и я сказал, что допустил ошибку. Стенная газета — тут я даже приврал, чтобы скорее отпустили, — это то, что я больше всего люблю.
Но искреннее, чистосердечное признание не спасло. Учительница с горечью заключила:
— Нет, вижу, Петя, что ты не прочувствовал…
Так меня и увела мама от учительницы непрочувствовавшим.
А я по дороге думал: что я должен был прочувствовать? И зачем вообще я должен писать на стеле в красной рамке, что Петров хорошо учится, а Сидоров — в серой рамке — плохо? Это я и так им могу сказать. В коридоре на переменке. А я могу и в классе. Тогда зачем даром изводить тушь и акварельные краски?
Учительница этого не понимает. Мама тоже.
Мама говорит:
— Когда ты сказал учительнице, что любишь стенную газету, у тебя была такая брезгливая, кислая физиономия, что я готова была сквозь пол провалиться! Откуда ты только ее взял?
Я сказал:
— Я физиономию не выбирал. Какую дали родители, такую и ношу.
Но в школе меня считали, наверное, не совсем конченым человеком, потому что однажды поручили мне выступить на встрече со знаменитым детским писателем.
Библиотекарь и старшая пионервожатая написали мне, что я должен сказать своими словами от всего сердца:
— Дорогой товарищ писатель, нам очень понравилось ваше замечательное сочинение… Через него красной нитью проходит… Нам, советским детям, очень нужны такие воспитательные книги. Желаем вам дальнейших творческих…
Успеха мое выступление не имело. Писатель сидел угрюмый, быстро уехал, а пионервожатая сказала, что я говорил без души и на лице у меня…
Мне понятно, что на моем лице было: «Книга мне совсем не понравилась, никакая она не замечательная, и нам, детям, она не нужна. И никакой красной нити в ней нет. Одна скука и поучения: бу, бу, бу…»
— А почему я должен был говорить именно так, как вы написали? — спросил я старшую пионервожатую.
Она развела руками и ответила:
— Так положено.
А почему положено? Кем положено?
Когда я окончил школу, папа сказал:
— Комедиант! Тебе только в театральное училище идти. Может, там при деле будешь. С твоей физиономией…
Я пытался поступить в театральное и провалился.
Дали читать кусок трагедии на тему о работе «Сельхозтехники». Тракторист разговаривает со своим трактором, который почему-то не заводится. В самый трагический момент я рассмеялся, потому что трагедия была глупая. Совсем не «Отелло».