Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века
- Автор: Ермолов Алексей Петрович, Филипсон Григорий Иванович
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: Издательство журнала «Звезда»
- ISBN: 5-94214-001-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века». Краткое содержание книги:
Книга богато иллюстрирована изобразительным материалом, основная часть которого ранее не публиковалась, снабжена примечаниями и аннотированным именным указателем.
Между тем, подошел наконец первый транспорт с запасами, под прикрытием одного батальона Апшеронского полка, под начальством полковника Попова. Также прибыли в лагерь шамхал Тарковский и Ахмет-хан Мехтулинский. Эти два туземных владетеля Северного Дагестана были совершенно различны и по наружности, и по характеру: шамхал — человек тучный, с тупым выражением лица, соответствовавшим его тяжелому и вялому нраву; другой — стройный, красивый, молодцеватый и вместе с тем решительный, твердый, суровый до жестокости. Оба они остались при своих милициях, расположившихся на высотах Бетлетских для охранения тыла отряда.
Горцы из своих логовищ зорко следили за всеми движениями в нашем лагере и провожали пулями всякого, кто только неосторожно попадал под их выстрелы. По ночам бывали частые тревоги и перестрелки. Чрезвычайно эффектна была картина 14-го вечером, когда завязался бой на передовых постах при свете зарницы. Шамиль не замедлил воспользоваться снятием наших войск с позиции на левой стороне Койсу и, построив мост, сейчас же открыл свободное сообщение со всеми племенами Верхнего Дагестана. Даже Чиркат был снова занят неприятельскими шайками, которые каждую ночь заводили перестрелку с охранявшими мост ротами Апшеронского полка.
15 июня началось возведение из туров, земли и камня батарей для наших орудий на тех высотах, с которых было возможно обстреливать разные части неприятельской позиции. Главная батарея была устроена против Сурхаевой башни. После обеда я отправился с полковником Пулло на рекогносцировку вдоль всей линии обложения, весьма растянутой и пересеченной. Сообщение между частями войск было чрезвычайно затруднено разделявшими их балками или ущельями с обрывистыми спусками. Поэтому на большей части нашего пути приходилось нам карабкаться пешком по крутым горам; а чтобы лучше высмотреть неприятельскую позицию с ближайших точек, мы надели толстые солдатские шинели и папахи, так как горцы обыкновенно направляли свои выстрелы предпочтительно на офицеров. (Тогда не было еще офицерских серых пальто.)
Рекогносцировка наша побудила к некоторым переменам в расположении войск и батарей. Утром 16 числа я занимался составлением новой диспозиции, а вечером сопровождал генерала Граббе в объезде позиции. В этот день получены были тревожные сведения о сборе новых враждебных скопищ в горах Андии, Гумбета, Богуляла и других, под предводительством посланных туда Шамилем надежнейших военачальников его: Ахверды Магомета и Галбоца. Для наблюдения за этими скопищами предписано было Ахмет-хану Мехтулинскому со своей милицией перейти на высоты к западу от Ашильты и стать на дороге, ведущей к Ихали. Батальонам Кабардинского полка, только что прибывшим с левой стороны, в Темир-Хан-Шуру посылались настоятельные предписания о скорейшем подвозе к отряду провианта и снарядов, в которых артиллерия уже нуждалась. Генерал Граббе был весьма озабочен снабжением отряда на продолжительное время; вместе с тем он признавал необходимым усилить отряд свежими войсками, о чем было написано корпусному командиру. К счастью, в то время уже закончена была с успехом экспедиция в Южном Дагестане, и генерал Граббе нашел возможным отправить оттуда на подкрепление Чеченскому отряду три батальона Графского полка (т. е. генерал-фельдмаршала Паскевича Эриванского) с четырьмя орудиями и часть заготовленных для Дагестанского отряда запасов.
Но подкрепления эти могли прибыть нескоро. В ожидании их принимались кое-какие частные меры: из Темир-Хан-Шуры вытребованы орудия (в том числе малые мортирки, так как действие легких орудий во многих случаях оказывалось бессильным); ротам, охранявшим мост у Чирката, приказано уничтожить его и присоединиться к блокирующим войскам. Для ускорения сообщения с Темир-Хан-Шурою признано нужным, кроме существовавшего кружного пути через Зыраны, открыть кратчайший, хотя бы только вьючный, через Унцукуль и Гимры[122].
Оба эти больших лезгинских селения находятся в ущелье Аварского Койсу, в расстоянии 10 или 12 верст одно от другого: Унцукуль — на левом берегу, а Гимры — на правом, ниже по течению. Первое, несмотря на свою близость к Ахульго и на все усилия Шамиля привлечь его на свою сторону, постоянно уклонялось от участия в восстании против русских; Гимры же, напротив того, были гнездом мюридизма[123] и враждовали с Унцукулем. В последнее время гимринцы только по наружности заявили себя покорными; но значительное число их (так же как и чиркеевцев) находилось в числе защитников Ахульго.
122
По дороге через Зыраны и Цатаных было 4 или 5 переходов, а через Унцукуль и Гимры — не более двух; курьеры не могли проехать и в один день.
123
Мюриды — дословно означает «искатель правильной дороги» или «ученик, желающий учиться». Существовали две группы: 1) мюриды по тарикату, посвящавшие себя целиком служению религии и были скорее монахами. 2) мюриды наибские — то есть верные наибам и имаму лица, выполнявшие административные и военные поручения. Они находились на содержании у наибов или имама. Русские использовали иногда этот термин для обозначения всех горцев, боровшихся под знаменами имамов.