С привкусом кофе (СИ)

— Да, — отвечаю я, стараясь не обращать внимание на его напускное безразличие.

— Тогда говори.

— Я знаю, что ты больше не контролируешь ситуацию, — в лоб говорю я, про себя решив, что искренность и прямота — наиболее быстрые варианты на пути к выяснению всего. — Ты можешь отрицать это, но я знаю. Вероятно, ты думаешь, что можешь легко всех обмануть, ведь ты великий и ужасный Кристофер Шистад. Но на самом деле твои руки постоянно трясутся, — не давая вставить ему и слово, быстро говорю я, — ты сильно мёрзнешь и потеешь. Я знаю, что это значит.

— Откуда тебе знать? — иронично выгибает бровь парень, всё ещё не глядя на меня, хотя я сверлю его внимательным взглядом.

— Наверное, ты считаешь меня совсем глупой, — с обидой замечаю я, — но всё это заметнее, чем тебе кажется. Вопрос времени, когда все станет понятно и Томасу. Разве он не говорил о реабилитации?

Крис злобно сжимает челюсти и наконец поворачивает голову. Сузив глаза, он смотрит на меня с непривычной обречённостью и толикой злости. Мне интересно узнать, что он думает, ведь выбить правду из Шистада практически невозможно.

— И что? — наконец спрашивает он, откинувшись на спинку своего сидения. В этом жесте столько слабого смирения, что мне почти физически больно. Его лицо искажается в непонятной гримасе, которую я не решаюсь трактовать, и он смотрит на меня из-под опущенных ресниц. При свете дня под глазами парня отчётливо виднеются голубые ручейки вен и кровеносные сосуды, просвечивающиеся сквозь тонкую бледную кожу. Его воспалённые, закусанные губы с застывшей кровью и ошметками кожи слегка приоткрываются в размеренном дыхании.

— Не знаю, — честно признаюсь я. — Просто позволь помочь. Я знаю, что мы не раз говорили об этом, но позволь помочь по-настоящему. Просто откройся мне, ладно?

Я интуитивно нахожу его руку, лежащую на коробке передач, и слабо сжимаю, готовая к тому, что парень оттолкнёт меня. Заглянув в его ореховые глаза, вижу внутреннюю борьбу, которая длится несколько секунд. Затем он обхватывает мою ладонь и медленно проводит большим пальцем по коже, мягко поглаживая. Я трактую этот жест как хороший знак.

— Ты же знаешь, что это невозможно? — спрашивает он, понизив голос. От обречённости в его тоне меня прошибает холодом. Его рука шершавая и холодная на ощупь.

— Знаю, — соглашаюсь я, — но если я уже всё знаю, то ничего и говорить не нужно, правда? Просто не обманывай.

Автомобиль впереди трогается, разрушая момент. Крис нажимает на газ, и машина сворачивает. До аэропорта не больше двадцати минут. Про себя я проклинаю целый свет, сетуя на то, что пробка рассосалась слишком быстро. Я так глубоко ухожу в мысленные ругательства, что сперва даже не замечаю: Крис всё ещё держит меня за руку. Его прикосновение кажется знакомым и чужим одновременно. Я привыкла к горячим, пахнущим никотином рукам, но сейчас это ладони сломленного человека с слегка подрагивающими пальцами и холодными кончиками фаланг. Его большой палец поглаживает мою ладонь в успокаивающем жесте, и на секунду становится смешно: это я должна успокаивать и поддерживать его. Я несильно сжимаю руку Криса, посылая ему невербальное сообщение, в значении которого и сама не уверена, затем бросаю на парня быстрый взгляд: уголок его губы растягивается в привычной полуулыбке.

До аэропорта мы доезжаем в молчании, но знаю, что разговор ещё и не закончен, и я не могу сесть в самолет, не решив все до конца. Крис паркуется, выпуская мою руку. От потери контакта в груди на мгновение становится больно, но я тут же подавляю это эгоистичное желание, понимая, что прикосновения отвлекают меня от сути происходящего и затуманивают рассудок.

Заняв место на парковке, автомобиль останавливается, но никто не покидает салон. Я сижу, в нерешительности покусываю губу и рассматриваю собственные руки, заламывая пальцы. Нужно с чего-то начать, но с чего — неизвестно.

Крис незаметно для меня нажимает кнопку на руле, отчего музыка в салоне становится чуть громче. Песня мне незнакома, но приятный женский голос поёт что-то о дожде и летящих мыслях.

— Е-ева, — растягивая первую гласную моего имени, тихо зовет Крис. Его манера произносить моё имя вызывает вибрацию в низу живота.

— Да? — шёпотом спрашиваю я, закусив внутреннюю сторону щеки. Мною овладевает странное чувство неуверенности, которое никак не удаётся заглушить.

— Возьми меня за руку, — низкий голос Криса рождает неровный строй мурашек на моём теле. Не дожидаясь ответных действий, он сам обхватывает мою ладонь. Его сухие, прохладные пальцы посылают электрический разряд. Я поднимаю голову и смотрю на парня из-под опущенных ресниц. Его карие глаза с проблесками зелени слабо мерцают, уголок губы приподнят в знакомой усмешке, которая уже не кажется такой холодной. Поразительно, как наши отношения бросаются из крайности в крайность. Эмоции, связывающие меня с Крисом, — это неконтролируемый поток, и мне давно пора бы смириться, но я всё равно каждый раз удивляюсь его влиянию на себя.

— Дай тебя обнять, — еле слышно произносит парень, наклоняясь ко мне. Его запах обволакивает всё моё существо, проникая в лёгкие и оседая там кофейной гущей. Шистад легко обхватывает меня, прижимая к себе, и моя щека сталкивается с его грудью. Между нами сохраняется расстояние из-за коробки передач, но Крис лёгким движением отодвигает сидение, и я быстро перебираюсь к нему на колени. Отчаянно вжимаюсь в его тело, чувствуя легкую тоску по знакомому теплу и порхающих бабочек в желудке.