С привкусом кофе (СИ)

Я стою чуть дальше от двери, чтобы не мешать посетителям проходить. Эмили в это время забирает заказ. Я пристально оглядываю кафе и замечаю неподалеку парочку, которая, кажется, собирается уходить. Чтобы не мешать им, подхожу чуть ближе к столику и терпеливо жду, пока они освободят место. Парень помогает спутнице натянуть голубое зимнее пальто, затем берет стаканчики с недопитыми напитками и следует за девушкой к выходу. Я тут же плюхаюсь на стул. Место не самое хорошее: вокруг стоят другие столы, люди громко переговариваются, пытаясь перекричать друг друга, — но это лучше, чем ничего.

Эмили тратит не больше тридцати секунд, отыскивая меня, и, поставив поднос с едой, садится на соседний стул. От глинтвейна исходит приятный аромат апельсинов, напоминая мне более наваристый вариант «Апельсинового рая». Тоненькая струйка пара от свежей выпечки тянется вверх, штолен пахнет чудесно. Обхватив руками горячую кружку, грею пальцы, пока Эмили отщипывает кусочек десерта, и тот быстро пропадает во рту.

— Ну как? — спрашиваю я, чтобы завести разговор.

— Очень вкусно, — резюмирует Флоренси. — Мы так и не купили подарок твоему отцу, — напоминает она.

— Посмотрю что-нибудь завтра, — я беспечно пожимаю плечами, хотя действительно расстроена этим фактом. Эмили кивает и делает несколько глотков горячего шоколада.

— Зато ты купила кое-что Бодвару, — не слишком искренне улыбаясь, замечаю я. Надеюсь, единственное, что она ему купила, — это та самая рубашка.

— Не уверена, что это именно то, что стоит дарить на первое Рождество, но подарок практичный, ему понравится, — вслух рассуждает девушка, кроша штолен на салфетку.

Назойливая кудряшка выпадает из хвоста, и Эмили привычным жестом прячет её за ухо. Я недолго рассматриваю подругу, пытаясь сопоставить её внешность с внешностью Элиота, и прихожу к выводу: у них намного меньше общих черт, чем казалось. Эмили скорее похожа на маленького миленького кролика с тонкими губами и большими глазами, Элиот же обладает тонким носом и острой линией челюсти. У парня волосы отчаянно вьются, у девушки же спадают слабыми кудрями. Но всё же есть что-то схожее в них обоих, что-то неуловимое, что присуще сестре и брату. У меня никогда не было брата или сестры и, честно говоря, меня всегда устраивало быть единственным ребенком в семье. По правде, я не готова делить отца с кем-то ещё.

— А как у вас вообще дела? Есть какие-то совместные планы на праздники? — интересуюсь я, отбрасывая размышления в сторону. Эмили задумчиво облизывает уголок губы, на котором осталась крошка десерта, и хмыкает.

— Если мне удастся улизнуть в Рождество, — наконец отвечает она, — то Генри приглашал меня на ужин к себе. Я ещё ни разу не была у него в квартире, а Рождество — отличное время для этого.

— Ну, да, — вяло соглашаюсь я. — Разве Элиот не стал более тщательно присматривать за тобой?

— Да, — соглашается девушка, слабо нахмурившись, — но после семейного ужина он обычно уходит на какие-то тусовки, так что это не будет слишком сложно.

Я прикусываю губу и киваю, пока раздумываю. Отпускать Эмили в квартиру Бодвара довольно рискованно. Если раньше они встречались на людях, и это обеспечивало хоть какую-то защиту, то пребывание один на один может быть опасным. Пока я размышляю, стоит ли рассказать Элиоту и испортить ему и Эмили праздник, то невольно проглатываю половину десерта, даже не почувствовав вкуса. В это время Эмили рассказывает об одном из свиданий с Бодваром, когда они катались на колесе обозрения в центре города пару недель назад.

Я прихожу к выводу, что всё же не могу рассказать о планах Эмили её брату: так я нарушу данное слово. Но я уже давно решила, что в крайнем случае смогу посвятить Шистада в некоторые подробности. Если я улечу к отцу, то не будет возможности унять беспокойство о Флоренси. А если Крис будет знать некоторые детали, то сможет присмотреть за ней. Ситуацию усложняют лишь наши ухудшившиеся отношения, но я всё же смогу переступить через свою гордость ради безопасности подруги. Тем более, мне необязательно рассказывать ему всё прямо сейчас: чем позже скажу, тем меньше вопросов он сможет задать.

Мы заканчиваем наш небольшой ужин за простой болтовнёй о праздниках и школе, а затем расходимся в разные стороны. Эмили уходит к остановке, а я решаю прогуляться до дома пешком. Несмотря на мороз, всё же хочу немного пройтись, вместе с этим желая отсрочить приход домой.

Я иду по знакомой, привычной улице, рассматривая запорошенную снегом дорогу. Фонари освещают пространство оранжевыми огнями, открывая обзор далеко вперёд. Спальный район, одинаковые дома и сокрытые снегом палисадники. Снег похрустывает под подошвой ботинок, и мелкие снежинки кружат в воздухе, оседая на плечах и волосах. В свете огней мои волосы оказываются более тусклыми и уже промокшими от выпадающего осадка. Я невольно замедляюсь, скольжу по снегу и подставляю лицо под летящие хлопья. Щёки горят от мороза и наверняка приобретают ярко-красный оттенок, колючий ветер пощипывает кончик носа, но всё равно наслаждаюсь мнимым спокойствием и молчанием, окружающим мою одинокую фигуру. Несмотря на то, что ещё достаточно рано, спальный район погружён в тишину, мимо проезжают редкие машины, озаряя дорогу оранжевым, из окон домов свет падает на небольшие садики возле дома, и кое-где можно заметить торчащие палки — бывшие кусты, сбросившие листву к зиме. Пальцы на ногах замёрзли, практически онемели, но я медленно бреду к дому, ощущая редкое отсутствие мыслей в голове. Сознание, кажется, превращается в воздушный шарик и стремительно покидает тело, витая где-то в воздухе среди снежинок. Мне нравится такая легкость, хоть она и недолговременна. Это всего лишь самообман: желанная пустота обманывает отсутствием трудностей и проблем, одиночество не кажется удушающим, а скорее окрыляющим. В такие моменты понимаю простую фразу: «Один, но не одинок». Если подумать, меня окружают люди — не плохие и не хорошие — поэтому в действительности я не могу быть одинока. Странная меланхолия, настигшая внезапно, — очередной тревожный звоночек, хотя она предпочтительнее отчаянного уныния. Легкая степень ангедонии заставляет еле шаркать ногами, отчего снег прокатывается под подошвой, но я всё же наслаждаюсь апатией, пока настроение вновь не скакнуло, увлекая меня в пучину неконтролируемых эмоций. Оказавшись у знакомой калитки, я тяжело вздыхаю и останавливаюсь, пытаясь подготовиться морально. Сейчас почти восемь, и все обитатели дома уже вернулись. Машину Шистада слегка замело, из чего делаю вывод, что он нигде не был уже несколько часов. Перевожу дыхание и прохожу в палисадник. Дорожка к дому тщательно прочищена, я почти вижу асфальт. Перед дверью вновь замираю и мучительно медленно обдумываю возможные исходы вечера. Мне хочется сохранить состояние безразличия, чтобы хорошенько обдумать происходящее, но это практически невозможно. Я знаю, что пришла не слишком поздно, хотя на улице уже стемнело. Крис знает, что я была с Эмили, а это уже плюс. Мне хочется, чтобы остаток дня прошел мирно, а дальше останется лишь пережить ещё двое суток. Двадцать четвёртого декабря меня ждёт самолет, который отвезёт меня в самое желанное место: к отцу.