А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Попробуем рассмотреть влияние славянофильских идей на Льва Александровича Тихомирова как на наиболее яркого представителя движения государственников-охранителей конца ХIХ – начала XX века.

С самого момента своего возникновения государственному сознанию русского народа был присущ консерватизм. Но уже в XIX веке один из основоположников консервативной идеологии в России, митрополит Филарет с тревогой отмечал активизацию антитрадиционалистских идеологий: «Учения неосновательные – не благоустроят жизни, а между тем обыкновенно любят перемены и непостоянство, преследуя мечты, расстраивая действительность настоящую и будущую…»[468]. Идеологический климат России начала XIX века определяло засилье радикально-либерального государственного мышления. Как реакция в период кризиса традиционных социокультурных форм (например, восстание декабристов) зарождается русский консерватизм. В дальнейшем реформа 1861 года, цареубийство Александра II в 1881 году, революция 1905 года трагедийностью своих событий стимулировали становление консервативных идей. Таким образом, наивысшим пиком плодотворности консервативной мысли является период от революции 1905 года до февральского переворота.

Крупнейшим идеологом консервативного движения того времени, несомненно, был Лев Александрович Тихомиров (1852–1923). С гимназических времен он стал социал-революционером, а впоследствии одним из идеологов «Народной воли», участвовал в покушении на царя (1881). После разгрома «Народной воли» Тихомиров эмигрирует. За границей происходит пересмотр его взглядов, и после публикации брошюры «Почему я перестал быть революционером» Лев Александрович получает Высочайшее помилование и возвращается в Россию. Здесь он становится видным апологетом монархии. После трагической смерти В. А. Грингмута Лев Александрович занимает пост главного редактора «Московских ведомостей». В этот же период, осмысливая причины трагедии 1905 года, мыслитель создает свой фундаментальный труд «Монархическая Государственность». Но уже в 1910 году он понял невозможность сохранения исторической России: «Будущего нет не только у меня, но и у дела моего. Царя нет, и никто его не хочет… Церковь…, да и она падает. Вера-то исчезает. <…> Народ русский! <…> Да и он уже потерял прежнюю душу, прежние чувства…»[469]. Февральскую революцию 1917 года Тихомиров воспринял как закономерный итог предшествовавших событий, а с победой большевиков даже связывал определенные надежды, так как они сохранили «понимание государственности», роли насилия в истории и сумели сплотить вокруг себя рабочих. В мае того же года, как бы подытоживая прожитую жизнь, он записал в дневнике: «Я ухожу с сознанием, что искренне хотел блага народу России, человечеству. Я служил этому благу честно и старательно. Но мои идеи, мои представления об этом благе отвергнуты и покинуты народом, Россией и человечеством. Я не могу их признать правыми в идеале, я не могу отказаться от своих идеалов. Но они имеют право жить, как считают лучшим для себя»[470].