До встречи в Бомбее [Meet Me in Bombay]

— Он обещал? — спросила Мэдди.

— Обещал.

Мэдди кивнула, почувствовав небольшое облегчение. Она не сказала Гаю о звонке или о своем неистовом желании дождаться его поскорее. Даже в таком состоянии она по глазам нынешнего мужа, по пепельному цвету его лица видела, насколько он уязвим, и постаралась пригасить собственные чувства, чтобы оказать ему поддержку, поделиться душевным теплом. Она не могла ранить его еще больше.

Но весь день она сидела в душной гостиной родительского дома, прислушиваясь к телефонным трелям, сцепив руки, чтобы не схватить трубку раньше времени. Все были немногословны. Родители сдержанно поговорили лишь однажды, и то в коридоре; она видела их напряженные лица, но не слышала их слов. Мать после разговора была молчалива и, по всей видимости, расстроена, и Мэдди предположила, что они спорили, с кем из мужей она должна остаться.

«Боже мой, — подумала Мэдди, подавляя раздражение. — У меня два мужа. Два».

— Мамочка, — сказала Айрис и заерзала у Мэдди на коленях, — ты меня очень сильно стиснула.

— Прости, — проговорила Мэдди, заставив себя расслабить руки. — Прости.

Она ждала, что Айрис спросит у нее о Люке. Но она не спросила. Она больше не заговаривала о своем папе с фотографии, а просто задумчиво сосала большой палец — возможно, думала о нем, возможно, переживала из-за испорченного дня рождения, а потом задремала от жары и усталости. У Мэдди наконец появился веский повод, чтобы прямо сейчас не возвращаться к Гаю.

— Я могу отнести ее, — предложил он.

— Мне не хочется ее беспокоить, — ответила Мэдди.

— Лучше не стоит, — поддержала Делла. Она отправила своих девочек домой с Джеффом, прослышав о возвращении Люка и узнав о предстоящем звонке. Когда Гай не мог слышать — уходил принести Мэдди еще воды или налить себе бренди, чтобы взбодриться, — она шептала Мэдди, какой негодницей себя чувствует. — Это я твердила тебе все время, что он мертв.

— Ты ведь не знала!

— Все равно я ненавижу себя за это. Что же теперь тебе делать?

Мэдди не имела ни малейшего понятия.

Она была уверена, что не разберется, пока не увидит Люка. Но стрелки часов передвинулись с трех на четыре, никто, кроме Деллы, даже не пытался заводить разговор о случившемся — и Гай меньше остальных, — а телефонный звонок так и не нарушил напряженную влажную тишину. Мэдди чувствовала на себе внимательные взгляды родителей, но не находила сил посмотреть в их взволнованные лица и не знала, как отвечать, если они вздумают о чем-либо спросить. Мать, которая, похоже, не разговаривала с отцом (или, возможно, наоборот), наливала бесконечные кружки чая. Элис вроде намеревалась принести еще и сэндвичи, но так и не несла. Делла подосадовала, что праздник прошел не очень хорошо, и предложила отметить день рождения Айрис еще раз на следующий день. Гай согласился, что это замечательная мысль, и спросил, не стоит ли разбудить Айрис, чтобы та не отказалась потом спать ночью.