До встречи в Бомбее [Meet Me in Bombay]

— Где ты была? — спросил он.

— Где был ты? — спросила она в ответ.

Его щеки дрогнули; слабая тень улыбки. Его улыбки, так ею любимой.

— Ты первая, — сказал он.

— Я искала тебя, — ответила она. — Питер должен был позвонить…

— Это я не дал ему, — обронил он, растворяясь в ее глазах. — Мне нужно было время. Я был в порту, снял свою старую квартиру…

— Я как раз там и была.

— А я пришел сюда, — сказал он. — Смотрел на окна Гая, представлял тебя там.

— Не надо, — попросила она, собираясь снова поцеловать его, — прошу, не надо.

Он отстранился.

— Что же ты натворила! Мне страшно. Ты нужна мне, Мэдди. Я хочу, чтобы мы были вместе.

— Я тоже хочу, чтобы мы были вместе.

— Питер рассказал мне…

— Нет, — остановила она Люка и заставила его поцеловать себя. — Не хочу говорить про Питера. Вообще не хочу говорить.

Ей хотелось только чувствовать его прикосновения, осязать его кожу, ощущать его тепло — убедиться, что он в самом деле живой, — и больше ничего.

Она мягко, незаметно подтолкнула его к джунглям. Зная о его сомнениях и предчувствии дурного — «мне страшно», — Мэдди стала целовать его настойчивее. Его страх пугал ее.

— Пожалуйста, — попросила она, — пожалуйста, — и облегченно выдохнула, почувствовав, что он поддался ей и его сопротивление исчезло.

Подхватив Мэдди, он прижал ее к дереву и начал целовать ее шею и ключицы. Ему тоже нужно было убедиться, что она настоящая.

— Я здесь, — сказала Мэдди, — и ты здесь.

— Мы здесь, — подхватил он.

Она выгнула шею и закрыла воспаленные, заплаканные глаза, забыв о темной вилле всего в ста ярдах отсюда. Мэдди чувствовала его руки у себя на талии, на бедрах, и ее захлестнуло возбуждение от его прикосновений, от его присутствия.

О Гае она не думала.

Он не представлялся ей спящим в полном неведении — такой доверчивый, благородный и добрый. Старый друг. Новый муж.

Она вцепилась в Люка и говорила ему, как любит его, слушала, как он отвечает ей теми же словами, и не думала о том, сколько раз твердил ей то же самое Гай. Забыла Мэдди и его фразу, прозвучавшую всего несколько коротких часов назад, что она — его жена, и Айрис — его дочь.

«Я не отрекусь от нас».