Сады и пустоши
- Автор: Джемаль Гейдар
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сады и пустоши». Краткое содержание книги:
Я поднялся на второй или третий этаж, и мне открыл дверь полуголый человек с огромной бородой по середину груди, с правильными чертами лица, которые портил немножко безумный вид и совершенно сумасшедшие глаза.
Даже в его сумасшествии от него шла такая фальшь, как будто он играет сумасшедшего в провинциальном театре или на каком-то утреннике в любительской постановке. Меня, как человека опытного в вопросах сумасшествия, прошедшего большой путь, изучая сумасшедших непосредственно с 1967 года, можно сказать, работавшего неформальным психиатром, его поведение не обмануло.
Я понял, что этот человек является законченным, сложным и хитрым психопатом. Я представился другом Жигалкина. Тот, замявшись и поломавшись несколько секунд, сделал вид, что вспомнил, и пропустил меня внутрь.
Это была совершенно бомжовая люмпенская квартира с крайне бедной обстановкой и следами маргинального существования. Но у него оказалась очень интересная, очень приличная и яркая жена, которую звали, кажется, Надя.
Каландар206 — это кличка, а так его звали Володя Иващенко. Он родился в Таджикистане, из казаков. Он был местным уже в третьем поколении: его прадед пришёл в Таджикистан со своей семьей году в 1890, и его родители родились в Таджикистане. Он принципиально отличался в своей модели отношения к таджикам. Таджикское пространство он любил — в отличие от всех остальных русских. Он был или пытался быть частью этого пространства. Он очень любил традиционный аспект вроде всяких дедушек. Меня он сразу назвал «дядя шейх».
С самого начала наши отношения сложились очень странно. Он стал пробовать на мне свои психопатические заходы. Надо сказать, что он был художником. Каландар закончил, или не закончил, художественное училище в Душанбе.
Его жену все называли Кая. Вновь приезжие считали, что это её корейское имя. Но у советских корейцев корейских имён не бывает, зато у них встречаются экзотические русские имена, — особенно у женщин. Можно, например, встретить Марфу, Пелагею — они все крещеные. И поскольку у них нет ощущения доминирующего паттерна, ощущения родины, они все называются странно. Если вы попадаете на корейское кладбище, то вы встречаетесь с Фёклами и Пелагеями, которых больше нигде не найдете.
Красивая, тоже выпускница художественного училища в Душанбе, со студенческих пор любила Каландара. У них было двое детей, второй только что родился. До этого у него была предыдущая жена, якобы выбросившаяся с балкона той же квартиры. Причем мне это все подробно рассказал в лицах сам Каландар: как он шел от «Гулистона», от остановки, этим двором, а там проход к подъездам расположен так, что балконы выходят на ту сторону, которая со двора не видна. И вот что-то заставило его заглянуть на ту сторону. Он подбежал, потом поднял крик, но она уже умерла. Он вывел меня на балкон, показал, откуда она кидалась.
Вся квартира была завешана его картинами. Я бы не назвал это мазней — скажем, провинциальное подражание Рериху, но со своими тараканами. В основном изображения гор со светотенями, намекавшими на проступающие физиономии, на игру пятен, образовавших какие-то лики. Его картины оставляли тяжелое впечатление. Он полагался больше на яркие контрастные цвета, скалы и снега.
Каландар был большой ходок в горы. Поскольку он являлся психопатом, усидчивостью не отличался. Пока он находился у себя в квартире, он изнывал и безумствовал от того, что ему хотелось в горы. Он собирался и быстро бежал туда. А когда оказывался в горах, то начинал сразу думать о жене и детях…
Когда я там появился, был октябрь. А октябрь — уже «не горное» время. И я Каландару говорю:
— Вообще-то я приехал, чтобы пойти в горы.
А Каландар долго мне показывал свои картины, внимательно следил за моей реакцией. Безумие его проявлялось в том, что он начал приставать к мне, что я являюсь колдуном и оказываю на него психическое воздействие. Я понял, что спорить бессмысленно, потому что ему нужно, чтобы я был колдун. Ну, колдун так колдун.
Я ему говорю:
— Давай, едем скорее.
Мы решили отправиться в зиярат207. Каландар спросил:
— Ты знаешь о Хазрати Бурхе208, о его мазоре? Это одно из самых святых мест для суфиев Таджикистана.
В советское время ходила такая байка, что, если сходить семь раз в зиярат к Хазрати Бурху, это будет равно одному хаджу.
206
Каландар — странствующий дервиш.
207
Зия́рат, зия́ра, зийа́ра — паломничество к «святым» местам (могилы святых, шейхов, имамов), а также само обозначение этих святых мест. В Таджикистане предпочитают слово «мазор» — Джемаль дальше его использует. «Мазор» — то же, что и «мазар».
208
Согласно легенде, Хазрати Бурх (хазрат Бурх Сармаставали) был современником Моисея и происходил из страны Джазира Сарандева, с которой отождествляют Индонезию. Впрочем, возможно, это Индия или Цейлон. После многочисленных путешествий по миру Бурх обосновался в долине Оби-Хингоу и научил местное население ковроткачеству.