Сады и пустоши
- Автор: Джемаль Гейдар
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сады и пустоши». Краткое содержание книги:
— Учить языки.
— А с какого языка начать?
— С французского, только с французского. И надо читать Генона. Это непревзойденная школа мысли. Ну и к тому же это ключ ко всем мировым метафизикам, ко всем мировым традициям и цивилизациям.
И он взялся за это дело так рьяно, что через несколько лет знал языков пять или семь. Дико способный парень Он начал учить французский и буквально через год он стал мне присылать письма на французском. У меня глаза полезли на лоб. Единственное, что у него все мужские артикли были с женскими словами, а женские артикли с мужскими.
Вскоре уже писал статьи по-французски, «Молния не заставит себя ждать»204, что-то такое. Статьи он писал в стол. Мне присылал. Я их читал, потом мы созванивались по телефону и их обсуждали.
Это был 1980-й год, мне 32 года, а ему 18.
Это перечеркивает домыслы, что Дугин был частью Южинского пространства. Только виртуально. То же самое и с «Черным орденом СС»: Саша был разве что виртуальной ячейкой этого ордена.
С Дугиным началось новое интеллектуальное общение.
Кажется, он год проучился в МАИ, закончил первый курс и бросил. Потом опять поступил туда же и опять бросил.
Я учил его, развивал. Раскрывал перед ним картину, мы разговаривали. Саша выучил французский язык, начал на нём читать книги. Он проштудировал всего Генона за год и стал иступленным фанатом Генона, не подвергающим сомнению ничего. Но он был не слепым фанатиком, а человеком, который въедливо хотел раскрыть внутренний смысл каждой фразы и каждого указания. И мы находились в постоянном режиме дискуссии.
Но это уже всё потом, а пока что после вот этой встречи я собрался, и, несмотря на позднее время, несмотря на начало осени, взял и злобно поехал туда, где только что побывали Жигалкин с Наташей.
Жигалкины в Таджикистане встретились с человеком, сыгравшим в последующем некоторую роль, — с неким Каландаром. Встретились они с ним в Фанских горах. Взяли у него адрес в Душанбе и дали этот адрес мне.
С этого начинается совершенно новая эпоха, новая глава в моей жизни. Водоразделом становятся четыре элемента: расставание с Подольцевой как окончательное закрытие предыдущей жизни, из которой меня вывел за руку Степанов, а потом Женя Головин закрыл эту тему вместе с собой, уведя Подольцеву из моей жизни; написание «Ориентации — Север» при «секретарской» поддержке Дудинского; арест и пребывание в пятом корпусе Кащенко; встреча с Дугиным как с юным учеником.
Эти четыре момента, отнюдь не равноценных, но перекликающихся, собрали кватернер, образовавший ступеньку, с которой я перешёл к следующей главе моей жизни, называющейся «вхождение в исламское пространство», и путь внутри практического суфизма, путь внутри исламского движения Сопротивления Абдулло Нури.
Тамам205.
Таджикистан
Из «Кащенко» я направился в Таджикистан. Отправился один, без моих тогдашних друзей, что стало провиденциальным, правильным поворотом событий, а если бы поехал в компании, я бы никогда не пережил моментов, предопределивших мою дальнейшую судьбу.
Ехал я на поезде с дешевым билетом, наблюдая за страной, разворачивающейся по обе стороны от железнодорожного полотна, покупая вяленую и солёную рыбу на станциях.
Как всегда, проезд по стране и взгляд на её пейзажи и на население не внушали особой эйфории. Я не чувствовал никакой симпатии к этому пространству, пока не доехал до среднеазиатских территорий. Там я ощутил свою глубокую сродственность с этим пространством.
Это был первый раз, когда я поехал в Таджикистан, — 1980 год. До этого я уже побывал в Алма-Ате, совершил переход сквозь заросли лесов на склонах Тань-Шаня, восьмидесятикилометровый переход на берег Иссык-Куля. Но это всё было не то. В тот раз со мной были посторонние люди. К тому же Кыргызстан не обладает тем сакральным вкусом, как Таджикистан, Памир. Хотя Иссык-Куль я очень люблю.
В Душанбе я направился по адресу на улице Клары Цеткин за известным всему Душанбе гастрономом «Гулистон». Город маленький: можно проехать на автобусе или на троллейбусе за полчаса или минут за сорок от поворота на аэропорт до вот этого «Гулистона». Там я прошел пешком вглубь дворов, отходящих от центральной магистрали, за цирком. Четырехэтажные многоквартирные советские блочные дома, от которых исходило бы мрачное уныние, если бы они находились не в Душанбе. Но Душанбе искупал абсолютно всё.
Перед подъездами сидели местные пенсионеры, внимательно оглядывавшие всякого входящего. Уже шла война в Афганистане, куда был введён «ограниченный контингент», и Таджикистан считался прифронтовой полосой. Я как-то это особенно не брал в расчёт, у меня тогда преобладало наивно-прекраснодушное, я бы даже сказал, расслабленное отношение к ситуации.
204
«Молния не заставит себя ждать» написана Дугиным позже, в 1986 году. И похоже, что на русском языке. А в начале 80-х он перевел с французского «L’erreur spirite» («Заблуждения спиритов») Генона.
205
«Хорошо» по-турецки.