Отныне и в Вечность

Выслушав Люкса, Жак просиял, в восторге вздернул кверху большой палец и, сам себя перебивая, разразился целой серией заполошных вопросов.

– Откуда мне все это знать? – удивился Люкс. – Кто из нас франконец, я или ты? Все – на твое усмотрение. И поживее, пожалуйста, будь так добр.

Все и в самом деле оказалось сделано очень быстро. Люкс успел только прикрыть удивленную подругу простыней, как раздался осторожный стук, и в дверь проскользнул Жак с подносом в руках. На подносе красовалась бутылка марсальского секта, помещенная в ведерко со льдом и обвязанная по горлышку салфеткой, несколько тарелей с чинскими малбатронами разных сортов, ваза с распространявшей сумасшедший аромат балатонской грасой, рассеченной на тончайшие звездообразные доли, и два высоких бокала.

Демонстративно и со всей возможной старательностью отворачиваясь от постели, Жак быстро расставил принесенное на столике у кровати и ловко откупорил бутылку. Не потеряв ни капли хлынувшего из горлышка пенного напитка, разлил его по бокалам. Потом, не поднимая глаз, изящно поклонился, и исчез.

– Что это? – с замиранием в голосе сказала Свена.

– Должны же мы с тобою отпраздновать такое замечательное событие?

– Как мило… – Свена была растрогана. – Значит, ты все-таки ожидал, что я могу оказаться девственна?

– Ты слишком хорошо обо мне думаешь, дорогая. Все это – чистой воды экспромт.

– Ну, раз уж все так… древний обычай требует, чтобы в твоем бокале оказалась капелька моей крови… не возражаешь?

– Почту за честь, – серьезно сказал Люкс.

– Дай сюда свой бокал…

Потом они опять любили друг друга, и отдыхали, и снова любили. "Я вся… не знаю, как сказать… но вот этим самым, что я не могу выразить, я переполнена до мозга костей… нет, все не так. Я не переполненная, я наоборот. Я пустая, как выпитая чаша. Нет, я пустая не как чаша. Я пустая, как колокол. И звонкая, как колокол. Позвони в меня…" а время летело, а за окном уже начало заметно светлеть, и когда снова настало время отдыха, Люкс неожиданно для себя самого вернулся к теме того, прерванного ночного разговора.

– Это странно, – задумчиво сказал он.

– Что кажется тебе странным дорогой?

– Если с принцессами все обстоит так, как ты говоришь… нет-нет, я вовсе не сомневаюсь в твоих словах, это я к тому, что понять не могу, какого черта вы, принцессы, остаетесь до брака девственницами? Вокруг вас тучи красивых сильных мужчин, каждый из которых счел бы, я думаю, за счастье быть вашим проводником в любви. Что вам мешает?

– Телегония, дорогой. И страх. Телегония для нас, страх для возможных наших партнеров… ну, и что ты на меня уставился? Что такое телегония не знаешь? А что такое страх? Впрочем, подобного страха ты, как раз, и на самом деле не знаешь, доказал. Ломишь поперек всякого страха сущим багамутом, и на пути твоем разным поперечникам лучше не вставать. Вон, даже сэр Брандис куда-то смылся, когда увидел, как мы с тобой друг на друга уставились. А он личность в этом смысле известная на весь континент, легендарная даже. Бретер, забияка, дуэли, как я слышала, считает сотнями, но испугался-то как раз он, а не ты. Что до девственности, то ее не только принцессы, но и другие девицы, по крайней мере, благолепные, стараются, по возможности, не терять до свадьбы. Я имею в виду именно девственность, а не невинность. Телесные желания и любопытство, они, конечно же, свое берут. Так что пытливое человечество, кроме естественного, изобрело еще кучу самых разных сексов, и тебе анальный, и тебе оральный. Устраиваются девочки. Но мы, принцессы, и этой радости лишены. Телегония, милый, телегония… которая телегония есть влияние семени первого мужчины в жизни женщины на все ее будущее потомство. Мы, принцессы, еще толком не знаем, чем девочка от мальчика отличается, а нас родители – воспитатели с помощью яйцеголовых мудрецов уже запугивают с разной степенью туманности: смотри, девочка, ты принцесса, тебе рожать наследника трона. Моя высоколобая врачиха не столько меня лечила, сколько все уши прожужжала про генетическую мутацию хромосомной цепочки, что происходит в женском организме под влиянием семени первого мужчины. Так и слышу до сих пор ее голос скрипучий и въедливый: "Хромосомная цепочка девочки, м-мда, отличается от женской отсутствием целого ряда фрагментов, м-мда, ответственных за развитие потомства, и их она получает от мужчины. Организм юной девушки, м-мда, жадно вытягивает из попавшего на слизистую оболочку первого мужского семени, м-мда, фрагменты мужского генома, м-мда. Именно первый мужчина, а не будущий Ваш муж – король, заложит генофонд Вашего потомства, м-мда. Он, нарушивший Вашу девственность и первым оставивший семя в Вашем теле, м-мда, станет как бы генным отцом всех Ваших будущих детей. В вашем сыне, в вашем ребенке не должно быть никаких посторонних генов, только мужа Вашего, короля, это Ваш долг перед предками, м-мда, м-мда, м-мда и м-мда! " Каждая принцесса с самого нежного возраста знает, что от девственности зависит ее собственная жизнь, жизнь детей и, что важнее всего, судьба династии – есть ли в ее детях посторонние гены, вещь вполне определимая. Принцесса не может развлекаться, как ее сверстницы, даже альтернативными сексами – не все ли равно, в каком именно месте попадет на слизистую оболочку мужское семя? Если узнают, что в твоих детях чьи-то посторонние гены все-таки есть – тушите свет! Бывали прецеденты. Бывало, династия трона лишалась, и на него всходила другая, сохранившая у своих дочерей одно из двух – или чистоту слизистой, или тайну развлечений.