Последняя ночь моей убогой жизни

София тем временем продолжала сидеть за столом на кухне, пребывая в странном оцепенении, последовавшем после выходки Хэнка, который не отходил от неё ни на шаг, периодически проверяя девушку. София никоим образом не отвечала ему и вообще не подавала никаких признаков жизни, кроме тихого, практически беззвучного дыхания, которое можно было заметить лишь какое-то время наблюдая за её вздымающимися и опускающимися плечами.

Рядом с ней сидела Эля и держала девушку за руку. Это было довольно странно, потому что Софи хоть и чувствовала холодную ладонь девушки, абсолютно не сжимала её в ответ. Хэнк перевёл взгляд на Сару, молча курящую у окна. Сероглазая подрагивала, поэтому, забрав со спинки стула мою куртку, Хэнк подошёл к девушке и нежно надел куртку на её плечи. Вздрогнув, Сара повернула голову, и Хэнк одарил её почти незримой улыбкой. Девушка кивнула в благодарность и вернулась к своим мыслям, вглядываясь в серое как её глаза небо и просторы огромной, шикарной дачи, а Хэнк сел обратно на своё место и продолжил наблюдать за Софией.

Мы с Орханом сидели, попивая пиво, целую мучительную минуту, пока он, наконец, не отрастил яйца и не начал говорить.

– Эээ, – плавно начал он. Его неловкость и незнание, как начать разговор доставляли мне небольшое удовольствие, учитывая тот факт, что он всегда был так хорош и очарователен в этом, что ни одна, а сразу две наши общие знакомые были в него влюблены. – Слушай, я даже не знаю, что сказать… ты вообще как? В порядке?

Я решил дать ему помучиться, как это обычно делал сам. Беззвучно кивнув, я продолжил пить, желая, чтобы он продолжал подбирать нужные слова.

– Дело вот в чём… эээ, – он снова сделал паузу и у моего злорадства не было границ. – Короче, я не знал, что ты влюблён в Сару и эээ… если бы знал, то… эээ… вёл бы себя совершенно иначе. Понимаешь?

Я был немного удивлён столь неожиданным заявлением и меня обескуражило его безразличие к Саре. Неужели он был готов просто отдать её мне с такой легкостью, как какую-то вещь? Я был не уверен, верно ли всё понял, но тут он продолжил бормотать.

– Суть в том, что… эээ… как бы это сказать… короче, я люблю её…но в глубине души я знал, что… чёрт, как же я не люблю говорить о таких вещах, – он почесал голову и продолжил. – Короче, тебе стоило сказать мне, что ты имел к ней чувства. Может тогда я даже и не заварил бы всю эту кашу.

Чёртов ублюдок говорил так, будто он робот или инопланетное существо, не понимающее, что такое чувства и не знающее, как вести себя с другими людьми. Меня внезапно осенило, что Орхан – человек, которого я почитал за его умение очаровывать и складно разговаривать, на самом деле нисколечко не разбирался в человеческих эмоциях.

– От того, что ты сейчас говоришь, мне только хуже, – я был взбешён, но сохранял отстранённое выражение лица. Орхан же, напротив, смутился, словно ему поручили решить сложную математическую задачу, о которой он не знал ровным счётом ничего.

– Почему?

– Потому что выходит, что ты вообще её не любил и… – мне с трудом удалось высказать эти слова. – …и был с ней просто так. Если бы ты действительно любил её и желал, чтобы она была счастлива, то я, возможно, с большим трудом, но смог бы простить тебя. А так ты просто в очередной раз доказываешь, насколько бесчувственным засранцем являешься.