![Преступление и наказание [СИ] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/5/3/1/0/prestuplenie-i-nakazanie-si-download.jpg)
Преступление и наказание [СИ]
- Автор: Наконев Владимир Дмитриевич
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Преступление и наказание [СИ]». Краткое содержание книги:
Испания — это страна на юго-западе Европы, на Пиренейском полуострове. Площадь 504750 квадратных километров, включая Канарские и Балеарские острова. В стране более 46 млн. жителей, 90 % которых считаются католиками. Государственный язык — испанский. Есть национальные меньшинства, говорящие на галицийском (он же — португальский), баскском и каталанском языках. Каталанский имеет ряд диалектов.
В Испании — монархический парламентализм.
Страна состоит из 19 автономных объединений, включая отдельные образования как Сеута и Мейлийа на севере Африки. Автономии, в свою очередь состоят из пятидесяти провинций.
В Испании много памятников культуры, церквей, музеев, исторических мест и пляжей, один из которых заражен радиоактивностью. Там более полувека назад упали и поломались американские атомные бомбы. С тех пор в Паломаресе никто не живёт, не возделывает землю и не купается.
Испанцы отмечают праздников больше всех в мире.
Каждый год в страну приезжает больше туристов, чем собственных жителей.
В стране функционирует около 80 тюрем. Точное число установить не удаётся. Кто-то говорит, что их 74, другие — 82.
Все рассказы в этой книге написаны в испанской тюрьме. Почти все.
В публикации бережно сохранены особенности авторской орфографии, пунктуации и лексикона. Без иллюстраций
Это замечание его обижает, и он исчезает в своей кабине, стараясь до конца дня проходить подальше от меня.
Проходит Новый Год. Луиса нет. Тетради нет. Нет и авторучек. Дожидаюсь его дежурства и интересуюсь, как идёт процесс. Он отшучивается и, в свою очередь, спрашивает, каким я опишу его в истории. К этому я готов и даю прочитать ему рассказ «Воспитывание». Он читает и смеётся до слёз.
— Начинаю бояться того, что ты напишешь.
Исчезает на некоторое время и в середине дня, когда нас закрывают по камерам, протягивает мне две новые авторучки.
— Надеюсь, это то, что тебе надо. Утащил в одном месте. Тетрадь украсть не смог. Всё лежит так, что незаметно не утянешь.
— Хорошее воровство должно быть хорошо подготовлено, — соглашаюсь, — Особенно, если хочешь украсть в тюрьме.
Время хоть и не резиновое, но тянется, когда ждёшь чего-нибудь.
— Где моя тетрадка? — спрашиваю в следующий раз.
— Слушай! — возмущается Луис, — Нельзя же быть таким. Первый раз вижу зэка-взяточника!
— И никто больше не увидит, — поддерживаю разговор, — Поэтому перед тем, как ты уйдёшь на новое место работы, предупреди новых охранников, что я про всех пишу книгу и, если кто не хочет в неё попасть, пусть подарит мне тетрадку. Этого будет достаточно. В тюрьме даже коррупция имеет другие цены.
Луис весело смеётся пару минут. Представляет, наверное, свои будущие разговоры с коллегами.
— Ты какой-то нетипичный испанец, — говорю ему однажды, — То, что ты испанец, сомнений нет: потому что не выполняешь своих обещаний. Но все твои соотечественники планируют осуществить что-то завтра, в то время, как ты всегда используешь «сегодня».
Тетради я так и не дождался.
ЖМУРИК
Откинувших копыта в испанских тюрьмах эвакуируют на свободу по специальному протоколу: сначала их, как правило доставляют в санчасть. Свидетелей-то нет и никто ничего не расскажет о том, что при транспортировке пластикового мешка его пару раз уронили на лестнице. А перед этим продержали некоторое время в камере на случай воскресения.
А дальше — строго по правилам: по приезду спецмашины из труповозного сервиса в тюрьме закрываются все двери, не забыв загнать внутрь всех зэков, оказавшихся между блоками. Открываются все двери шлюзов на обоих периметрах и на территорию тюрьмы заезжает автомобиль, сопровождаемый шефом дневного дежурства. Из санчасти — без почестей, но и без небрежностей — выносят бренные останки. Грузят их. Ставятся все нужные подписи на документы. Автофургон уезжает, двери закрываются и, пока ещё живые, зэки продолжают исправляться. «Мёртвый в гробе мирно спит, жизнью пользуйся живущий».
В приоткрытую на ладонь дверь привычно заглянул охранник. Убедился, что мой сокамерник и я живы-здоровы и пошёл к следующей двери. Так же, молча, проверил там и звук его шагов стал удаляться по коридору. В модуле была сравнительная тишина. Зэки, у которых не было ни телевизора, ни радио, уже съели нужные таблетки и готовились погрузиться в иллюзорный мир. Другие досматривали «Симпсонов» или, как мы, знакомились с новостями.
Вдруг моё ухо уловило необычно повышенный голос охранника. Пульт телевизора я держу в руке и быстро выключаю звук.
— … и бегом поднимись сюда, с чем-нибудь, чтобы отрезать, — донеслось окончание фразы охранника. Очень интересно. Приникаю к приоткрытой двери под любопытным взглядом моего товарища. Жестом останавливаю его вопрос и слышу, как охранник нажимает в далёкой от нас камере кнопку интерфона и просит коллегу вызвать врача из медчасти, шефа ночного дежурства и подкрепление из других блоков. Потом говоривший спохватывается и говорит оператору позакрывать двери камер. Все двери со стуком закрываются и в модуле воцаряется тишина. Видимо, не только я заметил ненормальность ситуации и все притаились, пытаясь угадать, что происходит. Мой товарищ по камере не понимает испанского и мы общаемся по-французски.
— Кэс-киль я ля ба? Что там происходит?
— Похоже, что кто-то если не умер, то пытается это сделать, объясняю.
Смотровой глазок на двери нашей камеры по низу не закрывается плотно и это позволяет мне видеть большой кусок коридора и пять дверей камер напротив. Наблюдаю. Пробегает охранница. За ней, через некоторое время ещё трое. Потом ещё и ещё. Кто-то в зелёной одежде медсестры. Потом проносят чемодан с дефибриллятором. Комментирую это товарищу и смотрю, что будет дальше. Несколько человек бегут обратно. Кто-то возвращается с большим чемоданом красного цвета, в котором, предполагаю, находится аппарат искусственной вентиляции лёгких. Спустя время, слышу пиканье машины. Угадал. Беготня по коридору продолжается. Им же никто не мешает: все другие двери закрыты. Мой сокамерник теряет интерес ко всему и заваливается на койку. Моё любопытство ещё не удовлетворено.