Вандалы — оклеветанный народ

Как бы то ни было, царь Гейзерих, этот вознесшийся, после долгой и бурной земной жизни, наконец в свое арианское царство небесное, не жалел времени и сил, заботясь о будущем своих вандалов, несомненно, больше, чем Аттила — о будущем своих гуннов, разрабатывая для обеспечения этого будущего мудрые установления, подобные которым через несколько десятилетий были разработаны в остготской Италии (вся разница в том, что Теодориху Великому там помогал мудрый советник — римлянин Кассиодор Сенатор, Гейзериху же приходилось разрабатывать и внедрять эти установления самому, преодолевая постоянное сопротивление премудрых православных афроримских клириков, этих подлинных виртуозов конспиративной работы, тесно связанных с Новым Римом на Босфоре, зорко наблюдавшим за всем, что творилось в Африке, совсем недавно еще римской).

Как Теодорих Остготский, воцарившийся над Италией после гунноскира Одоакра, сделал своей резиденцией не огромный, постоянно охваченный брожением Рим на Тибре, а окруженную болотами, маленькую, хотя и сильно укрепленную, Равенну, так и Гейзерих собрал вокруг себя своих вандалов, как некую царскую дружину, дворцовую гвардию, чью сплоченность было необходимо постоянно поддерживать, в условиях протянувшегося вдоль морского побережья многонационального государства, созданного и поддерживаемого как единое целое силой оружия. В окрестностях торговых городов были расположены крупнейшие и богатейшие сельские поместья — латифундии, римской знати, с роскошно оборудованными виллами, ни в чем не уступавшие италийским. Эти отнятые у римских богачей поместья были переданы Гейзерихом своим официалам (офицерам), вандальскому правящему слою и сородичам царского дома — стержню и ядру народа, храбро, до последней капли крови бившемуся за царскую власть, доставшуюся в пору седой древности в удел одному из вандальских родов и оставшуюся его достоянием. И, хотя лишь эта, скорее всего, тысяча семейств — основа государства — получила возможность, так сказать, лечь в приготовленную постель, воспользоваться еще совсем недавно римскими домами, утварью, хозяйством, культурными достижениями, полученными ею в готовом виде, без необходимости самой все это создавать, преодолевая всякого рода препятствия на пути к приобретению благосостояния, это ядро вандальского народа оказалось не затронутым расслабленностью, распущенной негой, упадком нравов, ставшими все более заметно проявляться при преемниках Гейзериха на вандальском престоле.