Вандалы — оклеветанный народ

Но все-таки, в конце концов, патриций Север прибыл в вандальскую столицу Карфаген. Вандальский царь встретился с этим человеком, чье звучное римское имя означало в переводе «Грозный» или же «Суровый». Главным результатом переговоров стало заключение, выражаясь современным языком, «глобального» (в античном смысле слова, т. е. распространяющегося на всю средиземноморскую Экумену-Ойкумену) пакта о ненападении. Говоря несколько конкретнее, обе высокие договаривающиеся стороны обязались впредь не предпринимать друг против друга никаких враждебных действий. «Ромеи» признали вандальское царство в его существующих границах, ключая все островные владения вандалов в Средиземном море, в качестве независимого государства (каковым Константинополь италийское царство Одоакра НЕ признал), а Гейзериха — в качестве равноправного, равного римскому императору, суверенного (самодержавного) правителя этого самостоятельного государства. Этого ни один германский царь ни до, ни после Гейзериха, никогда не мог добиться от римского императора, а ведь Зенон был, на момент подписания договора и его скрепления печатями, императором не одного только Восточного, но и Западного Рима (которым Одоакр правил фактически самостоятельно, но формально все-таки от имени римского императора, так и не признавшего независимости Италийского царства гунноскира от Римской империи). Даже Теодориху Остготскому (хотя и правившему Италией фактически самодержавно) не удалось впоследствии заключить со Вторым Римом подобного договора.

В обмен на признание своего суверенитета от Гейзериха потребовалось сделать нечто, не ослабившее его власти, хотя и уязвившее его гордость. Он обязался дозволить своим кафолическим подданным свободно исповедовать свою религию и отправлять свой культ. Но это было еще полбеды, ведь старого арианина не слишком заботили проблемы подвластных ему православных. Однако недовольные его правлением епископы-кафолики, сосланные Гейзерихом на мавританскую границу, и получившие возможность заниматься своей миссионеской деятельностью там, подальше от его вандалов и аланов, стремились вернуться назад, в свои приморские епархии, в древние афроримские области высокой культуры и комфортабельной жизни. Поскольку же они, все как один, очень много писали и поддерживали тесные и прочные, явные и тайные, связи с Новым Римом, Север привез в своем «досье» немало жалоб этих епископов на притеснения, которым их подверг вандальский царь. И Гейзерих был вынужден позволить всем епископам-изгнанникам вернуться.