Записки империалиста

Личное участие в сражение под Керчью и рыцарский поединок с французом, подтолкнула Герцена к мысли, что это похоже на Петра Великого и… Павла Первого! Особенно если учесть ещё, манифест, перестановки в правительстве, и эти комиссии, которые называли за глаза, «nouvelle oprichina». Это было, что-то неожиданное со стороны нового царя России, Александра Николаевича. Герцен о нём составил себе несколько иное мнение до этих событий.

И как ему теперь писать об этой победе? Победила Россия, но, во главе с царём, который, подготовил победу, бился на штыках с противником вместе со своими солдатами. Имея это виду получается, что царь и Россия это единая сила. Поэтому, Герцен и прибывал в радостно-растерянном настроении, попав в эту логическую ловушку.

Другому жителю города Лондона, когда он прочитал про поражение Англии и Франции на суше и море, было не радостно. Напротив. Ведь он, Фридрих Энгельс, в своих статья немало хвалил союзную армию, особенно, французов, и критиковал русскую. Назвал войну европейских народов против России справедливой, против её захватнических планов, и во благо общего прогресса, противником, которого являлась царская Россия. А теперь выходит, русские варвары, судя по сведениям разбили в пух и прах прогрессивные армии. То есть он Энгельс, и его друг и единомышленник Маркс, оказались мягко сказать… не точны в своих измышлениях. «Так, что теперь писать? — размышлял Фридрих Энгельс. «Так, мины, упорная оборона, ночная атака. М-м, значит, коварство и не желание русских сходиться в открытом бою с европейцами. В итоге, победа русских не честная, и скорее всего случайная, эпизод успеха на фоне цепи поражений. Чем и должна закончиться эта война вообще. В этом русле и будем писать. А не писать нельзя», — выработав план своих действий, окончательно успокоился Фридрих Энгельс. И попросил сварить себе ещё кофе. А вот на другом конце Европы страсти только разгорались. Там было не до кофе.

Ками́лло Бенсо ди Каву́р, премьер-министр Пьемонта-Сардинии, он же собиратель земель итальянских во едино под властью Савойской династии, прочитав телеграмму, которую ему принёс секретарь кулаком треснул по столу и вполголоса длинно и весьма грязно выругался в адрес англичан. И было от чего.

Ему было плевать на потери англичан и французов под Керчью. Хотя их поражение в его планы не входило, тем более, его в этом уверяли, когда, склоняли Сардинию, вступить в войну против России. Гарантировали только победы. А вот за потерю 1 908 человек, убитыми и ранеными в первом же бою за Гасфортову гору, ему придётся держать ответ перед королём Виктором Эммануилом II-м. Но, это ладно, король поймёт его доводы. Плохо, что теперь оппозиция и его противники получают отличный повод, и вцепятся в него, в парламенте и газетах, с криками: «Вы, премьер, обещали нам победы. И где же они? За, что гибнут наши доблестные солдаты?» «Cazzo inglese stronzi!!! Con il suo cazzo di Рalmerstron e la regina e l» imperatore allo stesso tempo!!![10]», — всё же не удержался он, и крепко выругался в адрес союзников. Затем подошёл к бюро, открыл его и протянул руку сначала к бутылке с марсалой, но, передумал и взял граппу, налил себе на два, нет на три пальца, и залпом выпил, закусив лежавшим здесь сыром. Через несколько минут, приятное тепло потекло по его уже немолодому, уставшему телу и он почувствовал прилив сил. «А этот молодой император Александр, на удивление, оказался не слабаком. Как мне о нём рассказывали. Лично готовил сражение, ещё и сошёлся на штыках с каким-то французом. Если так дело пойдёт дальше…,-а про дальше Ками́лло Каву́р думать уже не захотел.