Записки империалиста

— Что, такое там случилось, — недовольно сказал он себе, и потянулся к шнуру, что вызвать адъютанта и узнать в чём дело. Но, не успел. В кабинет без стука вошёл дежурный генерал по гарнизону. Вид у него был взволнованный.

— Что, случилось? Доложите, — строго глядя на него, сев прямо в кресле потребовал Паскевич.

Генерал, встал «смирно», и немного дрожащим голосом произнёс:

— Ваше высокопревосходительство! Иван Фёдорович!!! Государь… Александр Николаевич… одержал под Керчью полную победу!!!! Десант противника разбит и пленён! Флот союзников так же отбит с потерями. Победа!!! И протянул бумагу с текстом телеграммы.

Через несколько секунд, когда Паскевич окончательно осознал услышанное, он встал, и подошёл открытому окну встав лицом на улицу. И генерал увидел, как у него стали затрястись плечи и голова и он несколько раз перекрестился. Минуты через две, сделав движение руками по лицу, наместник Царства Польского повернулся, и привычным голосом для окружающих, то есть приказным, сказал:

— Пусть играют общий сбор. Войска должны узнать о победе немедленно. Дальше, надо, чтоб, в самом последнем фольва́рке, местечке, шинке узнали о победе. И пусть все газеты, — сделав ударение на «все», — сделают сообщение о победе России, с максимально возможными подробностями о ней. Убитые, пленные, трофеи.

Примерно через час после этого, жители Варшавы, услышав это, стали выходить на улицу и с тревогой спрашивать друг друга: «Co się stało? Dlaczego Rosjanie biją dzwony jak szaleni?»[8]

Юзеф Винцент Пилсудский, молодой шляхтич из Литвы, который был по делам в Варшаве, немного разбиравшийся в православии объяснил окружающим, что это не набат, а торжественной трезвон во все колокола. Это значило, что случилось, что важное. И вскоре по улицам, улочкам, переулкам Варшавы, полилась новость. «Rosjanie rozbili francuzów i brytyjczyków, pod jakimś Kerczem»[9]. У панов и панночек, это новость не вызывала радости. Многим из них вести о поражении русских войск от союзников были более приятны для их ушей. Кто-то в ответ на это открыто говорил, что жаль, что выиграли мoskal, а более острожные, кривились, и говорили, что это не та новость, за которую хочется выпить.

И так, и так думал, владелец, и житель парижского отеля «Lambert», Адам Ежи Чарторыйский. Бывший глава МИДа России, член Негласного комитета, ближник императора Александра Первого, а ныне глава польской эмиграции, прежде всего монархистов, и открытый враг России.

На эту войну он возлагал большие надежды. Он рассчитывал, что за тот, вклад который поляки внесли, и вносят в дело борьбы с Россией. Польский вопрос будет поставлен перед ней в ходе мирной конференции, где побеждённая Россия под давлением Англии, Франции, пойдёт на уступки. Конечно о создании независимой Польше, речь не пойдёт, но, о восстановлении положения дел как было до восстания 1830 года вполне возможно. А там дело после него по возрождению Rzeczpospolita продолжат другие.