Запрещенные друг другу

Поглядел. И так шибануло, что первую минуту только и мог, что дебильно улыбался всем подряд. Юля превзошла все его ожидания: и по красоте, и по характеру. Мягкая, покладистая, умная, чуткая, отзывчивая, неиспорченная городской жизнью. Скромная, но способная поставить на место. Не модница, но и не страдающая безвкусицей. Гордая, но вместе с тем весёлая, задорная, умеющая шутить и радоваться жизни. Одним словом: не девушка, а мечта.

Никто перед ним не расстилал сети, никто не соблазнял его, виляя перед глазами аппетитной задницей и высокой грудью. А он взял и попался. Втрескался по уши. Не знал, что стало тому виной: то ли глаза её нереальные, то ли энергетика бешеная, завлекшая к себе в плен с первого взгляда, но стоило попасть в зону действия её магнитного поля — как всё, пропал на веки вечные.

Нелегко пришлось с Юлей. Добивался её расположения не один день. Всё она осторожничала, не подпуская к себе. Не спешила раздвигать ноги. И вот эта её черта покорила его больше всего. Привык, что девушки сами вешались на шею, стоило поманить пальцем, а тут — полностью неприступная крепость. Пока дождался взаимности — чуть не вывернулся наизнанку.

Зато потом… и предложение, вызвавшее на её изумрудных глазах счастливые слёзы, и шикарная свадьба, ради которой едва не продал душу дьяволу.

Улыбнулся. Счастливые они тогда были. Очень. Работали, мечтали, планировали. Правда, Юлька, только стукнуло двадцать пять, засуетилась, распереживалась, что всё подруги вокруг уже с детишками, одна она без потомства. А ему вся эта тема… ну совсем не вовремя. Он тогда только устроился на новую работу, только наладил нужные связи, а ей ребёнка подавай.

Попросил подождать.

Выждала. В двадцать девять забеременела, в тридцать родила. Ну и страху же тогда натерпелись. Он — под окнами роддома, проклиная всё на свете, она — рыдая там же на подоконнике. У Сашки обнаружили порок сердца и ещё целый букет неутешительных диагнозов. Глеб смотрел в заплаканные глаза жены и читал в них немой упрек. Роди она раньше, глядишь, всё сложилось бы иначе.

А его тогда не заботило её осуждение, не трогала разящая на расстоянии боль. Его и самого в тот момент крыло капитально. Ему тоже было хреново. И если Юля тряслась от страха в больнице, он упрямо собирал деньги за её периметром. На обследование, на операцию, на самые лучшие и качественные лекарства. Тогда, в 96-м, это было ох как непросто. В стране — всё та же жопа. Все светила медицины — укатили давно за бугор. На работе, к кому не обратись — везде разводили руками, намекая на отсутствие бабла.

Выть хотелось от безысходности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но как говорится: из любой ситуации есть выход, просто он не всегда идет в ногу с нашими планами и взглядами на жизнь.