После запятой

�познать их по синевато-бордовому сгущению вокруг них. Проследи за кем захочется — все они плохо кончали. Настроившись при помощи сильного желания на эту грубую волну, они потом не могут сдвинуться и ловят только импульсы того же диапазона: страх, отвращение, зависть, ревность. Они застывают на этой точке и более тонкие вибрации уже не в состоянии воспринимать. Даже радость у них бывает только со злобным оттенком, да и ту они не могут надолго удержать. — Да, испытывают они только негативные чувства. — Если быть точными, разделения на негативное и позитивное существует только в вашем мире. Оно плод искусственных построений, которые вы называете моралью и нравственностью. — С этим мне невозможно согласиться. Мораль и нравственность — объективно существующие явления. — Безусловно, как и все остальные явления. Но посмотри, как искусно вы ими пользуетесь. В самых разных слоях вы называете одним именем иногда противоположные явления. Вы жонглируете этими понятиями как вам заблагорассудится. Никто никогда не сознается, что его действия аморальны. Он приведет тысячи доводов, чтобы доказать, что его поступки диктовались требованиями высшей справедливости. Ну, в крайнем случае, готов будет признаться, что сделал что-то не так под давлением жестких внешних обстоятельств. Но если приглядеться, наиболее агрессивны не те, кто тебе сознательно вредит, и даже не те, кто позволяет по отношении к тебе злые мысли, самая мощная атака идет со стороны тех, кто руководствуется исключительно соображениями твоего блага, кто тебе хочет только добра. — Да, вижу теперь. Господи, и как я смогла там выдержать столько времени! Это же настоящий ад. Насколько здесь лучше! — Это оттого, что тебе еще не удалось освободиться от всех вынесенных оттуда наслоений. Но если ты просто посмотришь, без сложившейся привычки выносить оценки и раскладывать по полочкам, ты увидишь излучения, природа которых еще не открыта вами, поэтому называй их как пожелаешь: силовыми импульсами, или изначальной нематериальной моделью вашего мира, или запредельными энергетическими полями, или какое определение ты сочтешь более точным. Не имеет значения, что ты выберешь, поскольку ты уже находишься здесь. Это одна из ваших основных функций — находить новое и давать ему имя, но это возможно только там. Имя — это плоть, и дать его можно только обладающему телом, поэтому все твои определения будут пока только касательными к тому, что независимо от ваших увидеть и осмыслить — существует. Ты видишь это? — Да. Я не знаю, что это, но оно находится на переднем плане и на заднем плане нашего мира. Но при этом нельзя сказать, что оно его окутывает, и нельзя сказать, что оно его пронизывает. — Не пытайся опять объяснить все в привычных категориях. Допусти, что существует еще миллион категорий — если хочешь, или бесконечное их число — что более соответствует истине, — которые вам незнакомы. Важно, что ты их видишь. Убедись — они не нравственны — попросту не вписываются в эту узкую сферу. Они существуют, и вы не властны их отменить. Вы можете их только обнаружить, и тогда можно понять, на каком уровне вы это сделали и как этим распорядились. Ты уже убедилась, что одно и то же можно рассмотреть с разных позиций и этот взгляд не обязательно, но может оказаться истинным в отношении детали, но никогда не даст точного представления о целом. — Да, для того чтобы увидеть целое, нужно слишком высоко подняться, но тогда изображение будет слишком схематичным. — В вопросах видения нельзя руководствоваться понятиями высоко или низко. Можно увидеть и сверху, и снизу, но это будет одинаково неверное представление. Только если смотреть в сущность вещей и явлений, можно по малой части восстановить остальное. Но чтобы увидеть иную сущность, вначале важно стать хозяином своей. Это единственное, чем вы владеете, и единственное место, откуда все видится в истинном свете, потому что свет пребывает только там. Все остальное можно осветить и увидеть, что свет распространяется из центра, из вашей сущности, равномерно во все стороны. Насколько сильный импульс вы сможете послать, настолько шире окажется круг освещенных явлений, говоря фигурально. А конкретно это будет шар с радиусом в длину вашего импульса. Поэтому можно сказать, что чем выше поднялся человек, тем ниже он опустился. Это на первый взгляд, когда не знаешь, ликовать ли по поводу открывшихся высот или ужасаться при виде разверзшейся пропасти. Но чем длиннее луч света, тем легче понять, что нет высокого и низкого, а есть только непрерывные процессы, и человек — один из них. И тогда вы начнете радоваться каждой новой проблеме, так как она будет вам указанием, что вы недостаточно высоко поднялись, раз столкнулись с нею, и избавит от преждевременной успокоенности, или она послужит предупреждением, что вы пали так низко, что она вновь возникла перед вами, или что вы недостаточно широки, чтобы вместить ее, и наблюдаете как что-то внешнее… Ты так долго молчишь. У тебя больше нет вопросов? — Я забылась. Мне жаль расставаться с ними со всеми. — Что ж, можно понять тебя. Хотя если бы ты не упускала из виду, что можешь уйти в любую минуту, скольких ошибок ты бы избежала. Ты бы не оставила в таком хаотичном виде свои отношения и свои дела. — Если бы люди хотя бы раз собрались с духом и допустили, что они умерли, что их уже нет, что им нечего больше терять, если бы они однажды представили, что все их возлюбленные, все их друзья, все дорогие им люди, что их дети умерли, умерли, умерли уже безвозвратно, как бы они потом зажили. Но они гонят от себя прочь эти видения, готовы растерзать каждого, кто осмелится высказать вслух возможность смерти любимых людей, и живут так, как будто у них и их близких впереди бездна времени, как будто им предстоит вечность, за которую они успеют исправить все ошибки, которые совершали и собираются совершать, как будто им представится еще столько случаев, чтобы попросить прощения, как будто хоть один поступок можно будет потом исправить. Если бы они знали, что каждое их чувство, всякое действие запечатлевается в вечности, заносится в реестр и больше не выдается на руки, уже им не принадлежит, разве стали бы они превращать жизнь самых близких людей в ад? — Тебя заносит в эмоции. Им здесь не место, из чего я делаю заключение, что тебе пришло время уходить отсюда. Но отвечу на твои вопросы, сколько успею. Кое в чем ты права. Во-первых, окончательны поступки не каждого человека, а только те, которые совершаются всей сущностью. Потому что только к сущности приходит настоящее знание и вместе с ним запрет на применение знания в прагматических целях. И только сущность обладает волей, поскольку осознает, что она состоится в той мере, в какой сама себя построит. Что в конечном итоге она будет владеть только той мерой любви, осознания, выбора, которую ей удалось реализовать. И будет ли здание, созданное ею, полностью завершенным и удобным для жилья, или от него останутся только развалины, или не будет заложен даже фундамент, зависит только от нее. А насчет ада — я тебе уже говорил — каждый отвечает только за себя. Если ты не захочешь, чтобы твоя жизнь превратилась в ад, то никто, близкий или далекий, не сможет тебя заставить. — Да?! А как же те, кого мучили, истязали, над кем издевались более сильные, как же беспомощные дети, ставшие жертвой взрослых уродов?! — Ты уже полностью в плену эмоций, но все же постарайся, чтобы они не заслоняли от тебя мои ответы. Я тебе уже говорил, что вы выбираете себе условия будущей жизни на земле. И не тебе судить, какие внутренние обстоятельства привели этих людей к такому выбору и от каких душевных мук в будущем избавили. Но есть и другой исход — некоторые люди сами загоняют себя в условия, при которых над ними можно измываться. Человек, который заставил себя очнуться от дурмана ценностей того мира, никогда не окажется в подобной ситуации. Ведь те ценности очень ловко подменяют собой настоящие, и, если смотреть на них в полудреме, ничем не отличишь. Делание карьеры подобно строительству храма в своей душе, внешне последовательность действий так похожа — кирпичик за кирпичиком, и многие только здесь понимают, что строили в лучшем случае из песка или из ничего, как в глубоком сне, когда просыпаешься и недоуменно озираешься — где же возведенный только что замок? Не помогает даже то, что у многих он разрушается еще при жизни. Они не понимают иллюзорности того, что так легко исчезло, и, засучив рукава, начинают воздвигать новый. А деньги так легко заменяют собой свободу выбора, кажется, когда их у тебя много, ты волен выбирать, на что их потратить, такая, казалось бы, неограниченность возможностей, ты можешь даже от них отказаться. Или ты собираешь их во имя великой цели. Но они становятся самоценными, и многие, теряя их, кончают с собой. Пока вы спите, вы пользуетесь заменителями. Любви ли, жизни ли, свободы ли, и загоняете себя в тупик. Если бы вы не спали, вы не прошли бы по улице, на которую должен упасть кирпич, вы не свернули бы за угол, за которым стоит убийца с пистолетом, вы просто не оказались бы в ситуации с тираном-извергом, поскольку знали бы, как стать для него невидимкой. Если бы вы действительно любили, никогда бы не случилось так, что вашей любовью пренебрегают. Вы были бы тогда заняты только этим чувством, и для вопросов, как относятся к вашему чувству, не ост�