После запятой

�ят чего-то, и другое дело, когда они думают, что не хотят. В вашем мире принято думать, что родители не хотят смерти своим детям, особенно маленьким. Это одно из самых мощных допущений, наиболее яростно охраняемый запрет. Если кто-то в открытую признается в обратном, толпа его растерзает. Никто не осмелится даже в мыслях признаться себе в этом, настолько сильно это табу. Даже те, кто на всех площадях кричит о свободе и честности и разрушении всех условностей. Хотя единственное, чего каждый действительно хочет, — это свершения провидения. Только для этого вы и рождаетесь. Но вы так все запутали, столько заслонок развели, что абсолютно все искажаете. И потом, человек гораздо более сложное создание, чем то, что он выявляет. Ведь во всех случаях смерти близких людей существует предварительная договоренность. — То есть как это? — Вы никогда не рождаетесь в том мире в одиночку. И очень редко попарно. В остальных же случаях вы рождаетесь партиями или колониями. Опережаю твой вопрос: их различие в разбросанности или скучкованности в пределах ограниченного пространства. В зависимости от задачи, поставленной перед ними. И только самые избранные появляются одни на всех. — Я знаю, о ком ты говоришь. — Их было несколько. — Понимаю. Трое? Четверо? — Несколько сотен. — Я знаю только… — Не называй имен, они могут повести за собой, а мне еще предстоит ответить на некоторые твои вопросы. Ты еще вернешься туда к ним на звук собственного имени, а пока спрашивай дальше. — Я не могу вспомнить свое имя. — Когда его произнесут, оно само тебя потянет. — Но все же я знаю только нескольких из тех, о ком ты говоришь. — Многих забыли, потому что такова была поставленная перед ними цель, остальные делали свою работу незаметно, их было большинство. — О ком ты говоришь? — Посмотри сюда. Тебе понятно, чем заняты эти люди? — Что-то из области «на семи праведниках держится мир». — Верно. Видишь, какими неимоверными усилиями они вытягивают вас из той ямы, которая многих из вас завораживает? — Но почему в таком случае их так мало? Будь их побольше, они бы всех мигом вытащили. — Сколько есть. Неоткуда взять больше. И потом, если они вытянут их такими, какие те сейчас, то ничего не изменится. Эти вышедшие люди ничего толком не разглядят и при первой возможности скатятся обратно. Их нужно только подтолкнуть, чтоб дальше они сами захотели выбираться. — Ну хорошо, это мне понятно. О чем-то таком я сама догадывалась. Но о какой предварительности шла речь? Я теперь понимаю, что мы существуем до того, как родиться, так же как и после того, как умираем, но как же с маленьким ребенком? — Посмотри на своих близких. Видишь, как благотворно на них сказалось то, что называется «твоей смертью»? Для многих из них появился хороший шанс выбраться из ямы. Их подталкивают, затем они начинают сами карабкаться, но на каком-то перевале увлекаются открывшимся видом или новым кустиком и забывают, что они собирались идти дальше. И могут до самой смерти застрять на одном месте или опять скатиться вниз, что случается чаще. А некоторым из них твоя смерть дала такой мощный толчок, что их может выбросить к самому краю ямы. Что будет дальше, зависит от них самих. Но ты им очень помогла, сохранив им время и усилия. Не у всех, но у некоторых твоя смерть смела все наносное и увеличила их емкость, то есть показала им самим истинную границу их вместимости всего, почти безграничную. И если хоть один из них не замкнется опять в привычных пределах, считай свою задачу выполненной. На большее ты и не можешь рассчитывать, поскольку сама сидела в глубокой яме, делая только изредка ленивые потуги выбраться, и не умела создавать глубокие привязанности, которые бы сейчас потянули за тобой наверх людей, пребывающих еще во плоти. Были такие люди, вытягивающие за собой целые батальоны. А тебе не удалось даже с одним человеком установить такую связь. Ты так и не встретилась там со многими из тех, с кем тебе предстояло идти вместе по крутым склонам, потому что не соизволила добраться до их уровня. Но есть существа, между которыми установлена уже очень прочная связь. Такие люди рождаются именно для этого — для расширения и совершенствования проявлений любви на земле. Ты, например, была рождена не для любви. — Но она у меня была. — Конечно, ее никому не избежать, но у тебя она прозвучала как побочная тема, а некоторые рождаются с тем, чтобы исполнить ее как основное произведение. Это то, что помогает им преодолеть свои границы. Каждый нуждается в своем инструменте для огранки. Перед рождением вы все совершенно сознательны и сами выбираете себе условия, в которых должны родиться, и препятствия, которые должны преодолеть. Каждый находит именно для себя самый трудный вариант. Или, как вы образно выражаетесь, каждый решает, какой именно крест будет наиболее тяжелым лично для него и рождается в такой ситуации, чтобы можно было этот крест тут же взвалить на себя. — Не значит ли это, что мы все до рождения склонны к мазохизму? — Это значит, что до рождения вы наилучшим образом осознаете свои возможности, выбираете то, что может вас закалить, но не сломать, как дерево выберет солнце, но откажется от огня, огонь выберет ветер, но откажется от воды… — Можешь не продолжать, мне понятно. Вода выберет запруду и так далее. — Да. И если вы потом непрестанно жалуетесь на внешние обстоятельства, это означает только, что вы забыли, что они всего лишь выявление того, что вы собой представляете. У каждого свои препятствия. Они выбраны им для того, чтобы дорасти до себя. И никто в этом смысле не получает поблажки. — А как же те, у которых счастливое детство, богатство от рождения и прочее? — Это их испытание. За все приходится расплачиваться. Значит, эти люди выбрали условия, которые для них являются наибольшим искушением. Только сумев преодолеть безоблачное детство и роскошную жизнь от рождения, они обретут себя. То же и в любви. Представь себе людей, любящих другого больше, чем ты сама была способна. Какую боль они должны испытывать от потери любимого существа. — Мне трудно представить. — И вот какая возможность для них — уйти от этой боли они не смогут никуда, сколько бы они дальше ни жили, боль будет давать о себе знать. И им ничего другого не останется, как расширить себя настолько, чтобы вместить эту боль целиком, и даже настолько, чтобы она затерялась в открывшихся просторах. — И ты говоришь, что они об этом заранее договариваются? — Да. — Это как же — заранее выбрать смерть любимого, чтобы самому вырасти?