Любовь и бессмертие [СИ]

Остальных, это собак, сбившихся в кучу и скулящих. Я вновь приникла к губам Серёжи, стараясь поцелуем унять его боль. «Люблю тебя! Люблю. Родной мой, хороший, люблю!»

Сверху раздался голос Стефана:

– Перелома, думаю, нет, но рентген сделать надо. Ушиб сильный. Надо в дом, разотру камфорой, повязку противоотёчную наложу.

Серёжа шепнул:

– Маленькая, не покидай меня, ты лучше анальгетика.

Серёжа сел; опираясь одной рукой на Макса, другой на Стефана, поднялся и запрыгал на одной ноге к дому.

Я посмотрела на притихших испуганных детей и Машу.

– С папой всё будет в порядке. Стефан окажет первую помощь, и папа сможет ходить. Недельку будет немного прихрамывать и всё.

– Откуда ты знаешь? – со слезами на глазах задиристо спросила Катя. – А вдруг там перелом? Стефан не уверен.

Я покачала головой.

– Перелома нет.

– Откуда ты знаешь? – с ещё большим напором закричала она.

– Вижу. Катя, детки, идём в дом! Папу мы одного не бросим, будем наряжать ёлку в гостиной.

Саша ухватилась меня за руку, останавливая и заглядывая в лицо.

– Мама, я видела, ты папину ногу любила.

Я присела перед ней.

– Видела?

Саша кивнула.

– Сашенька, ты тоже можешь снимать боль.

– Я маленькая, я не умею ещё. – Синие глаза смотрели серьёзно и доверчиво.

– Саша, исцеляет любовь. Ты же сама сказала, я папину ногу любила.

Так же серьёзно Саша кивнула:

– Мамочка, я поняла. Я поплобую.

Не выпуская её ручки из своей, другой рукой я обняла, вздыхающую: «Оох, батюшки-светы» Машу и, увлекая их за собой, направилась вслед за Катей и Андреем в дом.

В гостиной дети наряжали ёлку деловито, без смеха и шуток. Андрей восседал на плечах Максима, надевая ленточки игрушек на кончики верхних веток, Катя с Сашей украшали ёлку снизу.

Я сидела на полу у поставленных друг на друга коробок с игрушками, вынимала игрушки из ячеек и подавала детям. Тут же на полу, опираясь спиной на подушки, и водрузив ушибленную ногу на кресло, полулежал Серёжа, подсказывая, где какую по цвету и по форме игрушку лучше повесить. Кинг тоже не оставил хозяина – вытянулся подле Серёжи, положив голову на скрещенные передние лапы.

Как всегда, начали мы со старых игрушек тридцатых годов, тех, что привезли из Германии.

– Эти игрушки в войну ребятишек радовали, – сказала я, подавая Саше розовощёкую девочку со связкой баранок в руке.

– В какую войну, мама?

– Во Вторую мировую войну, Саша.

– Это, когда мы с Гитлерром воевали?

– Да, сына! Для нас эта война…

– Великая Отечественная война для нас! Я знаю! Я знаю главных командирров Кррасной Аррмии! Там был… Папа! – призвал к вниманию, отвлёкшегося на Катю, отца, Андрей, – там был марршал Жуков! Он марршал Победы! Геррой!

Серёжа согласился:

– Ты прав, сынок, маршал Жуков – герой! Но героем был не только маршал Жуков, героями были все солдаты, защитившие мир от нацизма. Они и победили Гитлера.

– Папа, а мы пойдём в следующем году в Бессмерртном полку?

– Обязательно, Андрей.

– Класивые иглушки! Холосо, что у деток иглушки были. Нам деда ласказывал, что у деток в войну еды не было, даже хлеба! Он говолил, детки от голода умилали.