Евгений, Джек, Женечка

— Ты мне снова врала? — подступила ко мне мать в глубине летней кухни.

Катины свекры уехали в город, и помешать нам было некому.

— Когда я спросила тебя о причине развода, — добавила она, не получив на изначальный вопрос никакого ответа. — Ты бы о детях подумала…

Ну а чего отвечать, когда родители заранее знают нужный им ответ…

— А много вы обо мне думали, будучи родителями? Хотя бы в сорок я могу уже делать то, что хочется мне?

Последовало бессвязное бурчание. Оно было бы связным, если бы не послужной список моих родителей…

— Я не первая и не последняя мать, которая сама развелась. Но я хочу быть первой, кто прислушается к мнению ребёнка. Ярослав ещё до Жени потребовал Москву. Будет тяжело, мы переедем к нему поближе.

— И Сомов на это согласен?

— Я не хочу обсуждать Сомова и наши с ним решения.

— Надеюсь, рожать ты точно не будешь?

— Слушай, мам, вот это уж точно будет только нашим с Сомовым решением. Все, я внуков вам привезла, а не себя для препарирования.

Общение с внуками, правда, свелось к пиру горой. Выставили на стол всевозможные дары сельмага. Не забыли и про шоколадное яйцо для Женечки. Я промолчала. И вообще не говорила за столом. А отправившись за чаем вместе с сестрой, молчать себе я приказала командирским внутренним голосом.

— Ты на меня злишься? — спросила Катька, когда разговоры о погоде разбились о стену моего полнейшего молчания.

— Я не хочу портить себе медовый месяц разборками двадцатилетней давности.

— Иначе бы ты не злилась, — Катя опустила на столешницу руку, отрезав меня от двери. — Я сделала то, что просила мама. Не без удовольствия, чего скрывать. У меня был комплекс младшей сестры. Меня постоянно, до сих пор, тыкают твоими успехами.

— Ну хоть замуж ты первая вышла, — скривилась я в ответ и попыталась прорваться к двери, но Катя остановила меня новой фразой:

— Теперь я жалею, что не сказала тебе правду. Ты бы не была такой успешной с Сомовым. Так что ты все равно победила.

— Я никогда с тобой не воевала.

— За тебя воевала мать. Ты все своё отношение к нам показала тем, что в своей Москве тебе стало на всех нас абсолютно плевать.

— Это тебе на мать плевать! — огрызнулась я. — Чего она на тебя без продыху пашет?

— Ну а что ей ещё делать? Ну вот реально! Пусть будет занята варкой борщей. Отец хотя бы таксерит иногда и со своим ведром возится, а она только если с подружками по телефону потрындит. Все ж внуками заняты, никуда не выходят. Твоя вот свекровь… Бывшая, чем занята?

— В театры ходит и на выставки.

Катя ехидно закивала.

— А нынешняя?

— Понятия не имею… И мои свекрови к моим родителям никакого отношения не имеют.

— Конечно! Ты же уехала! Ты же сбросила их на меня!

— А теперь давай скажи, почему я уехала!

Почему я ушла из кухни, говорить не приходилось. Именно для того, чтобы не сказать лишнее или не опрокинуть чайник с кипятком сестре на голову. Может радоваться, мои проблемы только начинаются! С детьми, свекровями, работой, ну и… С Сомовым! Безоблачного будущего мне не светит. И права на ошибку у меня больше нет. Не девочка, полжизни прожила.