Евгений, Джек, Женечка

И я схватилась за поводок. Хотелось уйти из дома. Уже почти ненавистного. Дома, который разрушил мою жизнь. Прежнюю. Совсем не обещая, что в новой я стану наконец счастливой.

— Я хочу к дяде Жене!

Женечка по-прежнему вырывалась. Шнауцер снова лаял. Я злилась. Вновь. Все, как обычно. Ничего не поменялось, кроме… Моего семейного положения. Но разве назовёшь вот это все семьей?

— Сейчас ты гуляешь с собакой!

— Мы погуляем! Все вместе…

Джек преодолел лестницу в два прыжка и запрокинул голову:

— Ярослав, поторопись!

У него получилось — безногий почти сразу оказался на первой ступеньке, а потом и на последней. Женечка заторопилась к двери, потому что шла гулять не со мной и даже не с собакой, а со своим дядей Женей. Джек достал с полки баллончик от комаров. Если бы можно было побрызгаться так от проблем, чтобы те сами отвалились. Но пока они валились на меня со всех сторон.

Мои руки опустились — вместе с поводком, на котором болтался пустой ошейник. Кто-то снял его со шнауцера, оставив лишь антиблошиный. Я чесалась, точно у меня самой были блохи. Или меня искусали комары. Или тараканы, вырвавшиеся из моей головы.

— У тебя нога уже совсем не болит? — спросила я с неприятной для меня же самой издёвкой.

— Дядя Женя сказал, мне нужно ей подвигать.

— Мы пойдём медленно, — вставил Джек, хотя Ярослав ещё не закончил мысль.

— Чтобы я смог поехать в воскресенье в Москву.

— Ярослав, я не хочу отпускать тебя в Москву, — проговорила я, наблюдая за тем, как сын тяжело поднимает ногу, чтобы завязать шнурок. — С такой ногой.

— Мы договорились не говорить об этом на прогулке, — обернулся Джек, чтобы сурово взглянуть и на меня, и на моего сына. — Потехе время, проблемам час.

На прогулке проблем не было. Даже с собакой, хотя Берька и нашёл в кустах серого котёнка, случайно сунув в них морду. Я крепко держала собаку и за руку дочь, чтобы Женечка не влезла в заросли борщевика, обступившие тропинку, ведущую к реке.

— Я раньше убирал тут все, — сказал Джек. — Похоже, другим родителям до здоровья детей нет никакого дела.

Я промолчала. Проигнорировала сказанное. Не нужно убеждать меня в твоей бескрайней ответственности. Этот ребёнок — ответственность моя. И Влада.

Двигались мы медленно. Джек подставил Ярославу локоть, и тот за него взялся. Ну и куда он такой собрался? Может, Сомов решил наглядно доказать моему сыну, что с Москвой тот пролетает. Или мне — что мы должны поехать вместе…

— Что случилось? — спросил Серёга, с которым мы столкнулись у речки.

Тоже семейная прогулка — жена, детки, собачка. Я притянула шнауцера к ноге, но тот не прекратил злобно лаять. Но Джеку это не помешало поведать Рыкову о случившемся.

— Слушай, зря ментов не вызвали. Я видел, как этот придурок и по шоссе гоняет. Ещё и с девчонкой на багажнике.

Мы переглянулись. Все трое. Подумав, наверное, об одном и том же. Понимал ли Сомов чувства паренька? Возможно… Ну и Ярослав только хромает. К счастью! С нашей юности уже сменился век, но человеческая природа неизменна.