Грозовое лето

— Конечно, знаю, не раз пировал в базарные дни и по праздникам!

— Вот и веди нас туда прямиком.

Подъехали к реке Яик. Лошади, учуяв влажную прохладу, забеспокоились, заметались, ржали то игриво, то с опаской.

— Кони потные, не поить! — скомандовал Кулсубай. — Перейдем на тот берег здесь, по перекату. В воду не смотреть. Если твоя лошадь споткнулась, упала, держись за хвост передней. Ехать вереницей, один за другим. Понятно?

— Понятно, товарищ командир! — дружно ответили джигиты.

Собственно, они были до того тренированные, что могли с завязанными глазами и перейти вброд, и переплыть любую реку, и ночью, и в мороз, но им было сейчас приятно, что командир заботится о них по-отечески.

Кулсубай натянул поводья, и его конь, хрустя льдом у берега, вошел в воду; сильная студеная волна ударила ему в живот, и мышцы коня напряглись, натянулись, как жгуты. Кулсубай бросил поводья и держался за гриву, и умный конь чувствовал кровь хозяина, пульсирующую в его теплых пальцах, и смело шел, обходя камни, даже подводные; на середине вода доходила до седла, и всадник высоко задрал ноги… И-эх, друг четвероногий! Сколько походных дорог с тобою исхожено, от скольких бед ты меня спасал!

Светало, небо было белесое, мутное. Стволы деревьев по обеим сторонам дороги выделялись выпукло, отчетливо, а не слитно, как ночью. Как только выехали на опушку, так наткнулись на кладбище, обнесенное низкой, сложенной из камней оградой. Дальше тянулась одной улицей деревня, неприметная еще, плоская, — трубы не дымили, в домах ни огонька. Минарет мечети остро вонзился в низко плывущие тучи.

— Где дом муллы Ахметфахрея? — Кулсубай остановил мокрого, продрогшего коня.

— Рядом с мечетью.

— Веди разведчиков туда, а я окружу с джигитами дом с огорода и переулка. Нигматулла прячется в этом доме! — сказал Кулсубай.

У Султангали от неожиданности лязгнули зубы.

— Агай, вранье! Нигматулла давно удрал к басмачам!.. Ты осрамишься сам и опозоришь своих джигитов, — запинаясь, выдавил из себя Султангали.

— Мои разведчики не ошибаются.

— Мне-то что!.. Не верю я, что Нигматулла остановился у муллы.

— Эй, парни, часовых у дома снять бесшумно! — не слушая его, приказал Кулсубай.

Султангали извивался, как перерубленный лопатой червяк.

— Агай, пусти меня одного в дом, я уговорю Нигматуллу смириться и поднять руки вверх. Ты, агай, возвеличишь свое имя, взяв живьем бандита Нигматуллу.

— Мне величие не надобно! Хочу, чтоб в моем Башкортостане перевелась подобная нечисть… А ты не отходи от меня, — предупредил он Султангали.

Разведчики выполнили бы приказ Кулсубая, но вдруг заскрипела в морозном безмолвии калитка, на улицу со двора муллы вышла женщина, накинув на голову и плечи шубу красного бархата, беспокойно огляделась.