Дневник. На Поместный Собор. 1917–1918

Ваше нынешнее прибытие на Собор, Председателем которого Вы состояли по избранию, а теперь и по праву Первоиерарха, для преподания ему Патриаршего благословения преисполнило наши сердца благодарением. Да будет Ваше благословение залогом успешности наших трудов во благо Святой Церкви.

Восстановление Патриаршества для нас радость, а для Вас — великий подвиг, путь крестный, идти по которому можно только в уповании на промыслительную силу Божию, избирающую людей по Своему усмотрению. С человеческой точки зрения, понятны нам отречения многих великих святых мужей, которые отказывались от чести быть во главе Церковного Управления и, оставляя все, убегали в пустыни. Несомненно, и Ты обуреваем был подобными мыслями, при сознании всей тяжести предстоящего подвига, ответственности за всю Русскую Церковь, тяготы печальника за сынов нашей родины. И насколько поэтому была бы кощунственна мысль тех, которые восстановление Патриаршества объясняли бы какими-либо честолюбивыми или другими низменными стремлениями человеческой души. Нет, Патриаршество есть великий и тяжкий крест, особенно в эти моменты, какие переживает наша многострадальная родина. Под грохот тяжелых смертоносных орудий, пулеметных и ружейных выстрелов осуществлялась священная мысль о восстановлении в Русской Церкви Патриаршества. Междоусобная борьба, разделившая наших сынов на два враждебные лагеря, вследствие оскудения веры и христианской любви, и подвигнула на скорое решение этого вопроса. Всеми сознавалась нужда в одном лице, которое объединило бы нас и было нашим духовным вождем. В то время, когда все кругом подвергается стихийному развалу и разложению, чувствовалась потребность в создании живого и устойчивого центра соборного единения, чтобы, таким образом, Церковь, так деятельно участвовавшая в создании нашего государства и „в собирании земли Русской“, и ныне осталась центром духовного единства и великой духовной силы. Восстановление Патриаршества есть великое историческое событие, значение которого мы, быть может, теперь ясно не сознаем, а оценят это наши потомки, для которых раскроется весь смысл происходящего в настоящий момент, подобного которому навряд ли что было в нашей истории. Теперь есть у нас „собиратель верующих людей“, „любящий отец“, „молитвенник и печальник“ за землю русскую, принявший на себя великий тяжелый подвиг, путь Голгофы. Мы находимся еще под впечатлением вчерашнего великого дня, когда совершилось в храме Богородицы поставление Патриарха Всероссийского. Не забудем мы этого момента, тех часов, когда „утру глубоку“ подходили мы к Священному Кремлю — сердцу России. Не сразу пропустили даже нас, священнослужителей, для участия в этом светлом торжестве. Под разными предлогами чинили нам всякого рода препятствия. И это не чужие, а свои, не внешние враги, а числящиеся сынами одной матери-родины и Святой Церкви. И это совершается у нас, на святой Руси, а не в стране неверной. И дума наша была о Тебе, Святейший наш Патриарх. Не велелепная красота родных святынь сретала Тебя, а узрел Ты Священный Кремль, истерзанный и израненный злобою людскою, руками своих же сынов. Это — символ нашей когда-то великой и священной родины, а теперь униженной и опозоренной…