Избранные произведения. II том

— До чего же они глупы! — шепнул Отцу-Ягуару Херонимо. — Лошади команчей никогда и никому не позволили бы приблизиться к себе, и их хозяева, уж конечно, заметили бы беспокойство животных.

— Ты видишь, сколько их? — спросил его Отец-Ягуар.

— Еще бы! Они развели такие костры, что видно все, как днем.

Индейцев на поляне, где горело шесть костров, собралось примерно около ста человек. Часть их была вооружена духовыми ружьями, копьями, луками и стрелами, часть — ружьями, хранившимися до сих пор в том самом тайнике, где доктор Моргенштерн искал свою пресловутую гигантскую хелонию. Возле одного из костров можно было разглядеть в окружении индейцев Антонио Перильо, капитана Пелехо и двоих белых солдат. Еще двое солдат сидели спиной к Отцу-Ягуару и Херонимо, а «великий гамбусино» лежал на земле, глубоко надвинув шляпу себе на лицо. Вновь прибывшие, изголодавшиеся в пути, только что получили по куску вяленого мяса, это было видно по тому, с какой жадностью они на него накинулись. Мясо, видно, было жестким, они буквально вгрызались в него и шумно двигали челюстями, пережевывая застревавшие в горле сухие куски. Из-за этого и слова, которые они нет-нет, да и произносили, отрываясь от еды, звучали очень громко.

Свет костра, возле которого сидели белые, падал на два дерева, к которым с помощью лассо были привязаны доктор Моргенштерн и его слуга.

Отец-Ягуар подал знак рукой своим спутникам. Это означало, что надо приготовиться: скоро действовать. Потом спросил шепотом у Ансиано и Ауки:

— Мы сможем зажечь огонь?

— Огонь? — удивленно спросил Херонимо. — Но зачем?

— Чтобы немного вспугнуть их. Я вижу, что Ансиано, к счастью, прихватил с собой свой пороховой рог.

— Да, сеньор, и он полон до краев.

— Прекрасно. Тогда послушай меня: вы с внуком обойдете лес с противоположной стороны, и ты проползешь по самой его опушке. Посмотри вон туда. Видишь эту высохшую прошлогоднюю траву? Она загорится не хуже бумаги. Вот там и опорожнишь свой рог, а потом кинешь как можно дальше от того места, где стоишь, зажженную спичку в траву. И тут же — обратно к Ауке. Он же, пока ты ползешь, должен добыть для нас четыре седла, что будет, я думаю, не очень трудно, поскольку все кинутся гасить огонь. Ты понял меня?

— Все понял, сеньор, — ответил Аука. — Постараюсь не допустить ошибок.

— А Херонимо в это время займется лошадьми, у него это должно получиться, потому что он в любой обстановке действует всегда хладнокровно и быстро и в то же время очень осторожно. Моя задача — за те минуты, пока будет происходить вся эта кутерьма, вызванная нашим фейерверком, — освободить пленников.

— А кто возьмет тюки? — спросил Аука.

— Какие еще тюки? — удивился Отец-Ягуар.

— Те, про которые говорил человек, называющий себя хирургом.

— Если у нас будет на это время, не имею ничего против того, чтобы прихватить и эти тюки, несмотря даже на то, что ни книги, ни другие подобные им вещи в Гран-Чако как-то ни к чему.

— Сеньор, я уверен, что у нас вполне хватит для этого времени. Суматоха в лагере поднимется такая, что спохватятся они не скоро.