Зеркало Горгоны (СИ)

Андреас молчал. Он не знал, что сказать. Разве что он действительно не знал Антона Вальковского. Не знал Матиаса Кронберга. Любил, но не знал. Не знал страшных глубин, которые таились в этом человеке, выступавшем в разных обличьях и способным на все. Нет, Матиас его не пугал. Но Андреас теперь понимал слова Горгоны: «Мой сын тоже чудовище, которое может уничтожить вас, Фелнер». Да, Матиас мог. Мог.

- Когда меня увезли из тюряги в больницу, я понял, что впервые в жизни не отец меня сломал, а я его, - продолжал между тем Матиас. – Это была моя первая победа. Первая! И самая важная. Я понял, что умею не только выживать. Я умею ломать других людей. Даже сильных. Сильные люди, кстати, проще ломаются. Слабых, как ни странно, сломать труднее, слишком гибкими они бывают…

- Элина это в тебе подметила, - сказал Андреас. – Сказала, что ты умеешь играть на слабостях других, но вот друзей заводить не умеешь.

- Она была умной женщиной, - вздохнул Матиас. – И была права. У меня друзей не было. Одних отец и его охрана сразу отсеивали – дескать, не по чину мне с какой-то рванью общаться. С другими я сам не хотел. Потому что знал, из-за чего они ко мне в друзья лезут: я ведь был сынком миллиардера. Но я действительно не умел с людьми дружбу заводить. Не умел. Очень хотел, но сам все рушил, понимаешь? – Матиас с какой-то тоской и даже отчаянием посмотрел на Андреаса.

Тот кивнул.

- Я тоже был одинок, - просто сказал он. – Тоже не умел друзей заводить.

- А я это сразу понял, - вдруг улыбнулся Матиас. – Сразу, еще во время нашей первой встречи … Ладно, я сейчас о другом. Точнее, о другой. О любимой мамочке. Знаешь, я, сколько себя помню, жил с мыслью: «Мама уехала». «Мама меня бросила». Это отец мне с пеленок твердил, буквально всаживал в меня эту мысль. Для его самолюбия было жутким ударом, что его бросила жена, уехала в Америку, да еще выскочила замуж за миллиардера. Он ненавидел мать, и меня пропитал этой ненавистью. Он говорил мне, что мать бросила нас ради денег, что ей нет до меня дела, что она чуть ли не проститутка… Но ведь так и было, - глаза Матиаса сузились. – А я… знаешь, я в раннем детстве мечтал, что мама вернется. Писал ей письма… Рассказывал о себе, о том, как хочу с ней увидеться. Что все-таки не верю, будто она меня бросила, потому что ну просто не могла она так поступить! Но ответов на письма не было. Я только потом узнал, что эти письма перехватывались отцом. Но даже если бы она их получала, что бы это изменило? – с горечью вопросил Матиас. – Ей было на меня наплевать! Точнее нет, не наплевать. Я был для нее проблемой! Для всех этих Бреннанов! И она, и Бреннаны хотели меня уничтожить.

- Нет! – живо возразил Андреас. – Она не хотела! Она не могла уничтожить собственного сына!

- Ты что, мою матушку не знаешь? – хмыкнул Матиас. – Еще как могла! Ладно, проехали. Я был умным мальчиком, много читал, копался в интернете. Узнавал все больше о своей мамочке. Быстро понял, что именно она рулит бизнесом Бреннанов, а ее муж – никто. Таких в России называют свадебными генералами. Читал слухи о том, что ее муженек гей. Да я и так быстро всё понял по фотографиям. Знаешь, у меня уже тогда гей-радар включался. Правда, у них двое детей родились… Мои братья единоутробные. Ебать, как же меня это ранило, ты не представляешь! Я вдруг осознал тогда, что действительно ей не нужен. Что у нее другая жизнь, другая семья, а я… Я никто. Просто никто. Для родной матери! Понимаешь?? Да и отцу я был нужен только как наследник… Наташка ведь бесплодной была, детей у них не было, а иначе он легко выкинул бы меня. Потому что я был ходячим напоминанием о его первой жене. Я чувствовал, что в глубине души он меня ненавидит за то, что я ее сын. Я вообще никому не был нужен, я был вещью, куклой в дорогих тряпках! Понимаешь, у меня было все – как же, сын олигарха! – но в то же время не было ничего! Ничего! Жил как в музее с ценными экспонатами и сам был таким же экспонатом… Короче, я налегал на учебу. Мне всегда больше нравились гуманитарные предметы: литература, история, но отец желал видеть меня финансистом. Наташке было все равно, кем я стану: главное, чтобы я был красивым мальчиком в дорогих шмотках, и она могла бы всем рассказывать, как много она для меня делает… Мои фотографии даже публиковались в глянцевых журналах для тупых дур. А я налегал на финансовые и аналитические дисциплины. Не потому, что мне это нравилось. Просто в голове у меня начинал созревать план мести. Я понял, что должен разрушить ее жизнь. Нет, не убить, а именно разрушить ее жизнь. Вот так же безжалостно, как она однажды бросила меня. Вот этим я и жил. Да, можешь говорить, что я был неправ. Что нельзя жить местью. Можно! Можно, Андреас! Потому что я так жил! Я хотел отомстить матери! Чтобы она не думала, будто можно вот так легко переступать через других! Через собственного ребенка. И плевать мне, прав я или нет! Плевать! Понял?