Смерть у стеклянной струи
- Автор: Потанина Ирина Сергеевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Фолио
- ISBN: 978-966-03-9599-2
- Жанр: Исторические детективы
Электронная книга - «Смерть у стеклянной струи». Краткое содержание книги:
«Будут зачищать!» — пророчат самые мудрые, читая последние постановления власти. «Лишь бы не было войны!» — отмахиваются остальные, включая погромче радио, вещающее о грандиозных темпах социалистического строительства. Кругом разруха, в сердцах страх, на лицах — беззаветная преданность идеям коммунизма. Но не у всех — есть те, кому уже, в сущности, нечего терять и не нужно притворяться.
Владимир Морской — бывший журналист и театральный критик, а ныне уволенный отовсюду «буржуазный космополит» — убежден, что все самое плохое с ним уже случилось и впереди его ждет пусть бесцельная, но зато спокойная и размеренная жизнь. Он и не подозревает, что возле модной городской достопримечательности — той самой «Стеклянной струи», которая позже станет символом Харькова и будет называться «Зеркальной», — ему придется встретиться с убийцей. Ввязываться в какое-либо расследование Морской, конечно, тоже не намерен. Но придется…
Его подтолкнули к лестничной площадке. Галя смотрела вслед и проклинала себя за то, что просто смотрит и ничего не предпринимает. Стоит, привалившись к косяку и презирая себя сразу и за слезы, и за полнейшую пассивность, и за страх…
Когда Егоров опечатал комнату и сделал пару торопливых шагов к выходу, разъяренный кот Минька, невесть как оказавшийся на антресолях, прыгнул вниз и в кровь разодрал обалдевшему гэбисту щеку…
Морскому повезло — увозили его в обычной гражданской легковушке. Зажатый на заднем сиденье между устало откинувшимися на спинку конвоирами, он мог смотреть в окно.
Там просыпался город. У бочки с молоком дремала слишком рано заступившая на вахту продавщица. Зевающие на ограде Дворца пионеров львы казались розовыми в свете первых лучей солнца. Знакомые дома, в каждом из которых Морской или бывал, или знал кого-то из жильцов, распахивали окна навстречу дню.
— Что ж… Дальше — без меня! — шепнул он всем харьковчанам сразу.
Из-за ремонта перед бывшим зданием ЦК машина пошла в объезд, и арестованный успел проститься взглядом и с неизменно поддерживающим небо многоруким великаном Госпромом, и с все еще отстраиваемым Домом проектов, который, по слухам, отдали Университету и должны были вот-вот открыть, и с многострадальным, но не сломленным памятником Кобзарю, и с незнакомыми малярами, перекрикивающимися в строительных люльках под крышей здания напротив…
Раздражавшие в последние годы повсеместные стройки вдруг показались символом будущих надежд. Чтоб посмотреть на то, каким в конечном счете станет Харьков, придется умудриться не погибнуть.
«Когда я вернусь, ты будешь совсем другим!» — мысленно сказал он городу и вспомнил, что эти же слова Лариса говорила о дочке.
Да-да. Суть та же, только срок предполагаемой разлуки разный.
Как ни подбадривал Морской Галочку, как ни крепился, поправляя галстук и собираясь с мыслями, он все же понимал, что попал в очень долгую передрягу. Три года с конфискацией имущества в лучшем случае. Морской знал, что ни у Коли, ни у других, ратующих за его освобождение, ничего не выйдет, как не выходило в прошлом и у него, когда, еще будучи газетчиком, он пытался за кого-то хлопотать.
Прекрасно понимая, что он не первый и не последний, кого затянуло в эту мясорубку, Морской на самом деле даже не боялся.
Наверное, только сожалел, что так бездарно потерял последний год. Ведь и студенты звали делать театр, и было время, чтобы писать в стол… А он, дурак, хотел для всех как лучше…
Что ж, раз песчинку сносит всяким вздорным ветром, то предстоит стать глыбой. Он не хотел, но мирозданье напросилось.
Морской расправил плечи и внезапно улыбнулся, почувствовав, что готов встретить новый этап жизни спокойно и даже с интересом. Жизнь арестанта — тоже опыт. Который в будущем, конечно, пригодится. Предстояло запастись силами и терпением, не сломаться и не обозлиться окончательно, чтобы суметь после всех испытаний двигаться дальше. Ведь было ради чего! Галочка, Лара, внучка, искусство…
Зная, что тебя ждет такой город, такие люди и такие планы, ты попросту не имеешь права не вернуться. Морской точно знал, что выживет.
Он ошибался…
Приложение
Хранить постоянно
Владимир Морской был арестован 8 апреля 1950 го-да и провел во внутренней тюрьме УМГБ Харькова почти 9 месяцев.
Дело по его обвинению, в сравнении с другими аналогичными, выглядит скупо: маловато страниц, не так много разоблачающих свидетельств, да и претензии какие-то мелкие, неубедительные. Но грозная надпись: «Хранить постоянно» на обложке не оставляет сомнений — арестован действительно коварный и опасный для страны преступник[24].
В протоколах, разумеется, не описаны ни методы получения показаний, ни условия содержания подследственного, но даже из имеющихся записей видно, что допросы велись преимущественно ночью, по 5–6 часов, в манере, не оставляющей надежды на оправдание:
— Я еще раз заявляю, что антипатриотической и антисоветской деятельностью не занимался, — повторяет Морской в начале следствия.
— Неправда, — настаивает следователь. — Ваша вина доказана. Мы даем вам возможность раскаяться.
После третьего допроса Морской внезапно «все вспоминает»:
— Я обдумал свое поведение и решил показать о своей преступной деятельности правдиво… Этой зимой я высказывал недовольство работой и зарплатой на кинофабрике… А как-то в разговоре с коллегой заявил, что Берлин — чистый и культурный город… Также часто в присутствии знакомых я позволял себе восхвалять зарубежные фильмы…
24
Для сравнения — на деле Льва Лившица, арестованного в то же время по аналогичному обвинению, написано «Хранить до 1979 года».