Любовь ослепляет (Я не хочу видеть) (ЛП)
- Автор: EffortlesslyOpulent
- Язык: русский
- Переводчик: "snarky sweetness"
- Жанр: Фанфик
Электронная книга - «Любовь ослепляет (Я не хочу видеть) (ЛП)». Краткое содержание книги:
— Нам стоит набраться терпения, — напомнила она.
Рэйвен уже собиралась кивнуть, чтобы ответить, когда из гаража донёсся оглушительный грохот, за которым последовали крики Индры, и Густус ринулся туда, чтобы выяснить, в чём дело.
Аня инстинктивно положила руку на Рэйвен, защищая её, заметив, что Рэйвен сделала то же самое.
— О, нет, Лекса, — пробормотала Аня, сочувствие сквозило в каждом слоге.
— Хеда! — Густус стоял плечом к плечу с Индрой, когда он вошёл в гараж, беспокойство отразилось на его огрубевшем лице.
— Густус, — пробормотала Индра, качая головой.
Их глаза блуждали по Лексе, которая стояла там, прислонившись к стене, алая кровь Дакса покрывала пространство гаража, когда она тупо смотрела на них, слёзы текли ручьём, губы всё ещё дрожали.
Эти слова придавили Лексу, как будто они образовали наковальню на её груди, затягивая её всё глубже в мрачные глубины неверия; её сердце замерло, дыхание стало слабым и прерывистым.
— Кларк… — вздохнула она, пистолет ослаб в её руке.
Глаза Индры расширились, а на лице Густуса появилось выражение чистого шока.
— Лекса… — тихо пробормотал он, медленно приближаясь.
Это больше не была Командующая и солдат.
Это была Александрия Вудс, такая юная, уязвимая, под каждым шагом которой мир рушился на части. Это была осиротевшая девочка, потерявшая родителей, их близкого друга и личного охранника, который был ей как дядя.
Это была женщина с ушедшей верой, с разбитым сердцем.
Индра почтительно опустила глаза, склонив голову.
— Лекса, я… Мне так жаль, — пробормотала она, резко поворачиваясь, вероятно, чтобы сообщить Ане.
Густус почувствовал, как Лекса рухнула в его объятия, и он держал её так, словно она ничего не весила, словно была не тяжелее пёрышка.
— Ты храбро сражалась, — пробормотал он, чувствуя, как её рыдания и слёзы пачкают его рубашку. — Если верить тому, что он сказал, то теперь она обрела покой. Она с твоими родителями.
Лекса не могла справиться с горем, которое потрясло её до глубины души.
Она не могла думать, дышать, существовать.
Она только что потеряла своё солнце и свои звёзды, свою вселенную, свой смысл жизни, то, ради чего вообще пыталась жить в таком мерзком мире.
Густус не произнёс больше ни слова, когда повёл Лексу в их общую спальню.
Которая теперь принадлежала только ей.
Лекса почувствовала кратковременную потерю контакта, прежде чем чужие руки обняли её, заключив в крепкие объятия, когда она села на край кровати, на которой Кларк лежала ещё день назад.
Как быстро всё менялось.
Аня закрыла дверь, оставшись наедине с Лексой, которая всё ещё была покрыта кровью и потом, а теперь и собственными слезами.
— Мне так жаль, — прошептала Аня, и Лекса услышала, что её голос был близок к срыву.
Лекса не могла сформулировать ответ.
Не было ни смысла, ни цели, ни причины двигаться вперёд в этой жизни, полной страданий.
Внизу, на её кухне, она слышала крики, вопли, разнообразные звуки, которые очень походили на звон разбитого стекла, стук кастрюль об пол.
Ей было всё равно. Она не могла собраться с силами даже для того, чтобы открыть глаза, вцепившись в рубашку Ани в абсолютной усталости.
Она не заметила, сколько прошло времени. Аня проводила в ванную и прижала Лексу к тумбе, осторожно вытирая кровь с её лица.
Она подошла к шкафу Лексы и взяла свежую одежду, разложив её для Лексы.
Лекса стояла у двери ванной, совершенно оцепенев. Она не могла заставить себя что-либо сделать. Если бы существование было добровольным, Лекса прекратила бы его.
— Иди сюда, — раздражённо прошептала Аня, качая головой. Лекса видела слёзы, навернувшиеся на глаза Ани, частично из-за Кларк, но также и из-за того, что Лекса была настолько разбита.
Лекса осталась стоять там, где была, непоколебимая, бесчувственная, молчаливая.
— С ней, возможно, всё в порядке, — шёпот Ани был угрюмым.
Лекса подняла глаза, её изумрудный взгляд встретился с более тёмными глазами Ани, и это был единственный способ передать ту боль, которую она чувствовала.
Она знала, что Аня хотела её утешить, но Кларк, скорее всего, была уже мертва. Беллами тратил время Лексы впустую, заставляя её искать след, когда он, вероятно, уже воплотил свою больную, извращённую месть за свою неразделённую любовь в реальность.
И она была дурой. Идиоткой, которая была настолько ослеплена любовью и эгоизмом, что полностью проигнорировала тот факт, что у неё не было времени. Она должна была успеть нанести удар первой.
Лекса резко вдохнула, и Аня покачала головой.
— Это не ты, Лекса, — прорычала Аня. — Вставай. Сражайся.
Лекса шагнула вперёд, очень медленно; каждый шаг, каждый вдох, каждая секунда без Кларк, казалось, чистой агонией.
Она прошла прямо мимо Ани, рухнув почти в позе эмбриона, когда почувствовала, что её переполняют эмоции; слабый запах Кларк всё ещё ощущался на подушке, где ничто не было таким мрачным или неумолимым.
Она никогда не исцелится от этого.
Она не хотела этого делать.
Кларк не была Костией. Она была чем-то большим.
И её больше нет.
Аня пробормотала что-то о том, что ей нужно проверить Рейес, и в панике выбежала из комнаты Лексы.
Лекса едва успела заметить, как дверь в её спальню открылась, за которой стояла Эбби Гриффин. Её слёзы свободно текли по высоким скулам, когда она в шоке зажимала рот рукой.
Затем Лекса поняла в своём оцепенелом и убитом горем состоянии, что Ане потребовался целый час, чтобы помочь ей привести её в порядок и заставить её дышать регулярно. Она была такой жалкой. Лекса ненавидела себя, она ненавидела всё. Более того, она казалась онемевшей. Она не могла заставить себя кричать, убивать, проливать кровь сотен людей в честь Кларк. Кларк бы этого не хотела. Но всё же недосыпание Лексы сделало её уязвимой перед внезапным визитом доктора Гриффин-старшей.
Возможно, именно об этом кричала Рейес. Она решила сообщить обо всём матери Кларк. Как Лекса могла забыть о ней?
Она заслуживала знать, что её дочь — маяк света и любви в жизни каждого… погибла, была стёрта с лица земли.
И это была вина Лексы. Если бы она была более продуманной, более осторожной, более неумолимой и менее… ослеплённой любовью, она могла бы спасти жизнь Кларк.
Она дала это обещание доктору Гриффин, казалось бы, так давно.
— Доктор Гриффин! — рявкнула Индра, её голос быстро разнёсся, когда она поспешила за ней. — Я не могу позволить вам…
Лекса вытерла глаза и покачала головой.
— Индра… — пробормотала она, и Индра, склонив голову, сразу же вышла, закрыв за собой дверь. — Я… — Лекса попыталась прочистить горло, чтобы произнести слабое извинение. — Доктор Гриффин, я… — её слова застряли в горле, как шипастая роза, которая так и не расцвела полностью. — Мне так жаль… — пробормотала она, и слёзы снова потекли. Образы Кларк заполнили её разум, её блестящие голубые глаза и золотистые волосы.
Эбби шагнула вперёд, качая головой.
— Не смей, — пробормотала она, и Лекса ожидала обвинения, которое должно было последовать в её адрес. И снова, как и пощечина, которую она думала, что получит в больнице, обвинения так и не последовало. — О, милая, — пробормотала Эбби, крепко обнимая молодую девушку и успокаивающе целуя Лексу в голову.
Лекса не могла в это поверить.
Так долго она нуждалась в простом материнском прикосновении, любящем взгляде, слове наставления… Они с Кларк обе были лишены этого. Но всё было иначе. Это была Эбби Гриффин, женщина, полная любви и огня, прощающая её, прощающая её грехи перед лицом самого страшного преступления в её жизни: неспособности защитить Кларк.
Несколько мгновений Эбби раскачивала Лексу взад и вперёд, просто позволяя ей рыдать в её рубашку и докторский халат, она явно примчалась сюда прямо со смены на работе.
Когда сердцебиение Лексы вернулось к более нормальному ритму, Эбби пробормотала, шмыгнув носом:
— Она любит тебя, ты знаешь. Так сильно, Лекса. Она так в тебя влюблена… — усмехнулась Эбби, вытирая глаза руками.