Любовь ослепляет (Я не хочу видеть) (ЛП)

Рэйвен также упомянула, что их появление будет транслироваться на камеру видеонаблюдения Беллами, которая полностью охватывала жизненно важные зоны здания, включая лестничную клетку, в оборонительных целях.

С каждой поведанной информацией сердце Лексы обливалось кровью. Она хотела знать, что Кларк в безопасности, невредима. То облегчение, которое она могла бы ощутить, зная, что Беллами никогда не причинит вреда женщине, которую он любил, было вышвырнуто в окно.

И в этом была вина Лексы. Лекса виновата в том, что, казалось бы, в глазах Беллами, претендовала на неё.

Забрав его любовь. За то, что любила её, прикасалась к ней так, как он никогда не мог. За то, что овладела ею.

Конечно, Лекса знала, что всё это неправда. Кларк не была собственностью. Кларк была человеком с желаниями, потребностями, чувствами, прекрасным умом и золотым сердцем.

В тот момент Беллами не мог понять ничего, кроме территориальности.

— Хеда, — Густус, который находился в задней части её группы, выступил вперёд, прокладывая себе путь. — Что бы ни ждало нас по ту сторону этой двери, там вряд ли произойдёт нечто хорошее, — пророкотал он своим хриплым тоном. — Позволь мне войти первым, если хочешь.

Лекса сжала челюсти, и ей ничего так не хотелось, как обнять его. Густус, который был рядом с ней всегда, который никогда не подвергал сомнению приказы, который защищал её со свирепостью злобного и любящего отца.

Она рьяно покачала головой.

— Ai laik heda, Gostos, — пробормотала она, держа наготове своё оружие, сжимая ручку двери, которая вела на этаж Беллами, в его коридоры, в его офисы, как кратко объяснила Рэйвен.

Густус на мгновение остановился, кивнул ей и коротко хмыкнул, а затем отступил с её пути.

Лекса втянула воздух и взглянула на своих людей, чтобы убедиться, что никто не будет застигнут врасплох, а затем распахнула дверь, отступив в сторону, чтобы избежать шквала выстрелов, которых она ожидала.

Этого не произошло.

Лекса моргнула, выглядывая из своего укрытия, обнаруживая ещё один пустой коридор.

У неё свело живот.

Она двинулась вперёд с теперь уже небрежной скоростью, решительно проскользнув в коридор.

— Она должна быть здесь, — пробормотала она, качая головой. — Она должна. Она должна быть здесь, наверху.

Её люди старательно обыскали каждую комнату, в то время как Лекса направилась прямиком туда, где, по-видимому, был кабинет Беллами, самым большим на этаже.

Дверь была распахнута настежь, обличая пустой кабинет с несколькими ящиками скотча, несколькими выставленными наградами, курткой Беллами на стуле и абсолютно никаких признаков его, Кларк или Костии.

— Чёрт, — вздохнула Лекса, её нижняя губа задрожала. — Нет. Нет… — Она прикусила губу, чтобы успокоиться, и покачала головой. — Кларк… — пробормотала она, и слёзы защипали ей глаза.

Она с большим разочарованием заметила, что её команда не произнесла ни слова, все замерли, неподвижно наблюдая за своей Командующей с величайшей печалью, которую она когда-либо видела в их глазах.

Лекса рванула вперёд, отбросив пистолет в сторону, когда она отчаянно принялась рыться в столе Беллами, практически разгромляя его; её глаза скользили по каждой записке. Она заметила, что он, по-видимому, забрал свой компьютер, и проклинала себя за то, что подумала, что он будет настолько глуп, чтобы привести Кларк в самое очевидное место.

Она недоверчиво покачала головой. У неё кончилось время.

Одному богу было известно, что он делал с Кларк. Она знала, что Кларк была сильной, но она также знала, в насколько расстроенных чувствах был Беллами. Его овладевали вожделение и ярость, которые он таил в своём сердце по отношению к ней. Она знала, каким достойным противником он был с тех пор, как они учились в академии.

Он планировал это с самого начала. Он использовал Костию, настроил её чёртову девушку против неё. Он каким-то образом заставил Титуса предать своего ближайшего союзника.

О боже, её родители так долго доверяли Титусу. Он был единственным, кто знал о том, куда они направлялись, кроме Лексы и, возможно, Костии.

Всё начинало казаться очень ясным.

Но, конечно, всё это не имело значения, если она не могла его найти.

Кларк была её приоритетом.

И Кларк давно пропала.

Кларк нуждалась в ней, и она потерпела неудачу.

Лекса не осознавала, как долго она пусто смотрела на фотографию Кларк и Октавии, которую Беллами держал на своём столе.

Рамка была очевидно разбита, разделяющая трещина шла прямо по телу Кларк.

Точно так же, как когда она впервые пришла к Лексе, Кларк была разделена надвое. Её сердце и её разум. Её любовь и её преданность. Её семья и Лекса.

И она выбрала Лексу.

— Эй. — Лекса вскинула голову, когда Густус положил большую руку на её, казалось бы, крошечное плечо. — Chek ai ou, Leksa. — Посмотри на меня, Лекса.

Лекса почувствовала комок в горле, её сжатые кулаки дрожали по бокам.

Кларк.

Яркие, солнечные улыбки Кларк, её нежные поцелуи. Её смех, то, как она смеялась от всего сердца, когда прижималась к Лексе, отдавая ей всё, что у неё было. То, как она умело промывала раны Лексы, отпуская какую-нибудь шутку о том, как трудно быть врачом, просто чтобы услышать тихий смешок Лексы. То, как она оставалась рядом с Лексой в худшие, мучительные, бурные времена их отношений.