Добрыня Никитич и Алеша Попович
- Автор: неизвестен Автор
- Год: 1974
- Язык: русский
- Жанр: Былины, эпос
Электронная книга - «Добрыня Никитич и Алеша Попович». Краткое содержание книги:
Идолы сокруши Добрыня же, собра вои, запрети грабление и абие идолы сокруши, древяннии сожгоша, а каменнии, изломав, в реку вергоша; и бысть нечестивым печаль велика. Мужи и Жалость о идолех жены, видевше тое, с воплем великим и слезами просясче за ня, яко за сусчие их боги. Добрыня же, насмехался, им весча: «Что, безумнии, сожалеете о тех, которые себя оборонить не могут, кую пользу вы от них чаять можете». И посла всюду, объявляя, чтоб шли ко кресчению. Воробей же посадник, сын Стоянов, иже при Владимире воспитан и бе вельми сладкоречив, сей иде Кресчение Новаграда на торжисче и паче всех увесча. Идоша мнози, а не хотясчих креститися воини влачаху и кресчаху, мужи выше моста, а жены ниже моста. Тогда мнозии некресчении поведаху о себе кресчеными быти; того ради повелехом Кресты на шее всем кресченым кресты деревянни, ово медяны и каперовы (сие видится греческое оловянны испорчено) на выю возлагати, а иже того не имут, не верити и крестити; Новград мечем кресчен и абие разметанную церковь паки сооружихом. И тако крестя, Путята иде ко Киеву. Сего для людие поносят новгородцев: Путята крести мечем, а Добрыня огнем. (В. Н. Татищев. История Российская, т. I. М. — Л., 1962, стр. 112—113).
Иоакимовская летопись передает факт, по существу известный нам по более древним источникам. Таковым является приход Добрыни в Новгород, разрушение кумиров и крещение горожан. Новое в рассказе — это неизвестные детали в описании сопротивления новгородцев, остававшегося в предыдущих документах в подтексте сообщения о посылке воеводы вместе с митрополитом. По словам В. М. Моргайло, есть «основание говорить о довольно активной роли Татищева в передаче текста Иоакимовской летописи, пересказавшего и несколько дополнившего его своими соображениями»[27].
Но, независимо от степени авторства или редактуры В. Н. Татищева в передаче данного эпизода, ясно одно, что он не выдуман, что в основе его находятся какие-то предания, дожившие в устной и книжной традиции до XVII—XVIII вв.
Между летописным воеводой Добрыней и былинным богатырем Добрыней Никитичем обнаруживается целый ряд точек соприкосновения. Можно предположить, что действительная деятельность Добрыни — установление им кумиров над Волховом, активное участие в мирных переговорах с «неверными» магометанами (болгарами) — могла дать повод к появлению рассказов о связи новгородского воеводы со всякого рода «нехристью». А эти рассказы могли в свою очередь повлиять на былину, на ее сюжет о побратимстве Добрыни с «поганым» Змеем Горынычем. Воевода Добрыня через несколько лет сам уничтожает поставленные им кумиры Перуна, а былинный Добрыня Никитич во второй части былины вступает со Змеем Горынычем в борьбу и в конце концов уничтожает врага. Это сопоставление не покажется большой натяжкой, если вспомнить, что в последующие века сам Перун представлялся как некая «Змеюка».
Устные предания, нашедшие свое отражение в летописи, могли быть (и были) плодородной почвой, на которой традиционный змееборческий сюжет превратился в конкретную былину о Добрыне и змее. Использовав в какой-то степени в своем сюжете новгородские предания, былина, несомненно, сразу же вышла из рамок новгородской действительности и существовала независимо от этих преданий, бытовавших в Новгороде вплоть до XVIII в.
27
В. М. Моргайло. Работа В. Н. Татищева над текстом Иоакимовской летописи. — «Археографический ежегодник». М., 1963, стр. 267.