Добрыня Никитич и Алеша Попович

А да плыло-выплывало да тридцать кораблей. Ох они плыли-заплывали да во Унепь-реку, Во тот же город да славно Киёв-град. Становилисе они да пристань корабельную. 5 А выходило издолищо на землю туда, Ко тому же ко князю да ко Владимиру, Он заходит во грынюшку столовую Ко тому же ко князю да ко Владимиру: — Уж ты здрастуёшь, Владимир да стольнокиевской! 10 А й да ставал-то ле князь да стольнокиевской: — Пировать ле ты пришел, столовать сюда? — Не пировать я к вам пришел, не столовать сюда, Не хлеба кушати, не гуся рушати. Я хожу-то ле к вам о добром деле, сватовстве 15 На той же на Марфы королевисьны. Если добром-то не отдашь, дак возьмем силою, А не силою возьмем, дак грозой грозною, А грозой мы возьмем да богатырскою. Тут ставал-то ле князь да славнокиевской, 20 Он ставал покрутёшенько на ножецьки, А поскорёшенько из грыни столовое Еще к той же ко Марфы да королевисьны, Ко своей к родной да ко сестриценьки, А во ту же во грынюшку столовую. 25 — Уж ты здрастуёшь, сёстра да моя любимая! — Уж ты двадцать лет, солнышко, не сходило, А теперь зашло да обогрело же. А садись со мной да думу думати. А пировать ле ты пришел да столовать ко мне, 30 Але хлеба кушати, гуся рушати? — Не пировать я к вам пришел, не столовать сюда, Я хожу-то ле к вам, да не очень ндравится: А да о том же хожу да о добром деле, сватовстве. А такой у нас ведь есть да король Греминов. 35 Не жалашь ле за ёго дак ты в замужество? А добром-то ты не йдёшь, дак возьмет силою, А не силою возьмет, дак грозой грозною, Он грозой-то ле возьмет дак богатырскою. — Уж ты ой еси, Владимир столь[но]киевской! 40 А как для бабьего гузна да не весь град губить. А тут ставала Марфа ле да королевисьна, А ставала покрутёшенько на резвы ноги: — А пойдем-ко-се мы да поскорёшенько, Поспешим-ко-се, брателко, скорешенько 45 Ко тому королю да ко Гремину. А идут-то они во грынюшку столовую, Ко тому королю да нонь ко Гремину, Ко тому издолищу проклятому. — Уж ты здрастуёшь, да ноньце король Греминов! 50 Пировать ле ты пришел с нами, столовать сюда? — Ой не пировать я к вам пришел, не столовать сюда, Я заехал сюда да за прекрасною А за той же я за Марфой королевисьной. А добром-то не йдёшь, дак возьму силою, 55 А не силой-то возьму, да грозой грозною, А грозой-то я возьму да богатырскою. — А зачем же у нас дак грозой грозной брать, А силой у нас дак силой сильною, А грозой-то у нас дак богатырскою? 60 А нельзя ле у нас дак все добром сделать? — А когда ладиссе добром, дак сделаем дело с тобой. Обратимсе с тобой тако неманениё[15], Обрутимсе в тако с тобой неманеё[16], Обручимсе златыма-то перстнями нонь. 65 — Ох мы долго с тобой дак думу думали, Мы придумали с тобой дак отправлятисе, На те на корабли дак на мои пойдем. — А ты позволь-ко-се мне, да король Греминов, Ты позволь-ко-се мне дак слово молвити. 70 А да мы пойдем-ко с тобой дак пристань корабельную, А мы возьмем-то с собой два спроводетеля: А мы возьмем-то с собой Олешеньку Поповица, А мы возьмем-то с собой Добрынюшку Микитица, — Мы тогда-то с тобой не забоимсе ведь, 75 Мы отправимсе с тобой дак во синё морё. Выходили они из грынюшки столовоей: А как по праву-то руку да сорок тысицей, А во левую руку да цисла-смету нет. И заходили они на корабли тогда, 80 И отправились они да к Езонепь реки. Поднимали они паруса цёрного бархату И отправились они дак на синё морё. И тогда-то они шли по синю морю, Але стоят со Марфой королевисьнёй. 85 А тому-то ле думала: «он увез ее». А и Олеша Поповиц нонь ухватцив был, А Добрыня Микитиц-от догадливой, А срубил у ёго да буйну голову, У того короля дак нонь у Гремина. 90 И выхватывали да нонь издолища, И выбрасывали дак во синё морё, — Сколыбалосе да вот синё морё, Сколыбалосе синё морё со краю на край. И тогда-то они все зрадовалисе. 95 И прибили они неверну силушку, И отбили они да тридцать кораблей, Поворацивали да тридцать кораблей И во ту же они да во Онепь реку, И во тот же ле город славной Киёв-град, 100 И ко тому ле ко князю ко Владимиру, И на ту-то же присталь корабельную. А поднимали они флаки да ноньце руськие. А увидал-то ле князь да стольноки[е]вской, А тому-то ле он да очень рад был.