Преступление и наказание [СИ]

В тюрьме Пинг помогает другим зэкам, покупая нуждающимся одежду. Через два месяца адвокаты вызволяют Пинга из заключения, потому что полицейские при аресте и судья, отправивший его в тюрьму, нарушили ряд правил. Выйдя из тюрьмы, Пинг засучивает рукава и продолжает развивать свои проекты. Покупает здание для создания культурно-образовательного центра в помощь китайским иммигрантам. Растёт коллекция его собственной картинной галереи. И так же растёт желание испанской фемиды увидеть Пинга за решёткой и обобрать его, как это принято в Испании со времён 1492 года, когда испанцы выгнали из страны всех евреев. С тех пор никто не вспоминает, кто финансировал знаменитую поездку Колумба в Индию. Ах, да… по морю не ездят…, но мы не об этом.

Второй арест Пинга был подготовлен безукоризненно. Обвинили его в руководстве китайской мафией, отмывании денег, коррупции, подкупе должностных лиц, уклонении от уплаты налогов… Обвинение занимало много листов. Из всех магазинов Пинга, его центров, дома, складов, галереи полицейские не без удовольствия позабирали наличные деньги. Телевидение сообщало, что денег было толи целая магазинная тележка, толи полный грузовой контейнер. Профашистские испанские группировки захватили здание, так и не ставшее культурным центром. Полицейские и власти благосклонно отнеслись к этому.

Китайцы, работавшие на Пинга, остались без работы и зарплат, но главное было сделано: началась операция «Император». Любимая игра испанской полиции — придумать громкое название и притягивать к нему факты.

Пинг сидел в изоляторе. Тюремная система помнила меценатство Пинга и не желала повторения. После четырнадцати месяцев изолятора Пинга перевели в обычный тюремный блок.

Операция «Император» пробуксовывала как автомобиль на льду. Подозреваемые упорно отрицали всякую причастность. Наличных денег больше не находилось и китайцы и испанцы, словно сговорившись, отказывались понимать полицейских и судей. Да ещё и официальные китайские власти всё чаще спрашивали официальные испанские власти, почему сидит в тюрьме Гао Пинг, отравляя этим дружественные визиты и переговоры. Ответов у испанцев не находилось.

Пинг сидел, читал книги, начал писать свою. Про него тоже написали книгу. Два гнусных каталонца, используя прослушки телефонов Пинга, накропали двухсотстраничный шедевр под названием «Невидимая империя». Пингу адвокаты принесли один экземпляр.

Я тоже могу писать гадости, но то, что я прочитал в той книжонке, превосходило все возможные фантазии. Оказывается, Пинг уже, наверное, отмыл больше 256 миллионов евро, его отец — главарь и мозг китайской мафии по прозвищу «Профессор». Ссора с тёщей подавалась как желание Пинга бросить свою жену и троих детей. Правда, тут же, через десяток страниц, его жена стала главным казначеем китайской мафии в Испании. Пинг, всё время пытался коррумпировать полицейских, раздаривая им испанское же вино в испанских бутылках. «Нам бы не хотелось ещё раз увидеть улыбающегося Гао Пинга, выходящего за ворота тюрьмы», — заявляли авторы пасквиля, забывшие поместить свои фотопортреты на обложку книги, как это принято в современном литературном мире. Этот нехороший император Пинг ещё любит фотографироваться с послами своей страны и королями Испании, не подумав написали каталонцы. Это вызвало у меня приступ хохота, представляя, как Пинг заходит в королевский дворец к тогдашнему испанскому королю, полное имя которого — Хуан-Альфонсо-Карлос де Борбон и де Дос-Сицилиас и, пнув дверь ногой, говорит с китайским акцентом.