Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

Тем временем аль-Джуляни в Сирии не согласился на слияние и отказ от названия «Фронт ан-Нусра». В видеозаписи, распространенной 10 апреля 2013 года, он в торжественной обстановке вновь присягнул на верность аз-Завахири, сотрудничество с которым было менее обременительным по сравнению с агрессивной опекой аль-Багдади, осложнявшей взаимоотношения аль-Джуляни с другими участниками сирийского восстания.

Но появление ИГИЛ совпало с нарастанием агрессии наиболее радикальных элементов сирийского салафитско-джихадистского лагеря, и значительная часть моджахедов примкнула к новой организации, в результате чего численность личного состава «Фронта ан-Нусра» резко сократилась. Среди иностранных боевиков, которых мало заботила проблема баланса сил в регионе, это в первую очередь касалось чеченцев, известных своим крайним экстремизмом. К ним присоединилось большинство европейских джихадистов, которые прибыли в Левант, движимые своеобразной мессианской утопией, отмеченной фанатичной приверженностью идеологии. Их также не волновали сирийские реалии.

Впервые ИГИЛ заявило о себе в Ракке, первом административном центре, перешедшем в руки мятежников 6 марта 2013 года, и выбранном как раз в силу его символического значения. Игиловские бригады положили начало царству террора 14 мая, когда в сети появилось первое видео с символикой ИГИЛ, снятое в Сирии. На нем запечатлена сцена публичной казни на центральной городской площади Эн-Наим трех мужчин, которых убили выстрелом в голову. Эта расправа задала тон четырехлетнему сериалу, однообразие видеоряда которого не делало его менее жутким, сериалу, ставшему визитной карточкой группировки. К середине января 2014 года она взяла под свой полный контроль Ракку, зачистив город на Евфрате от представителей других движений. Просторные квартиры, брошенные бежавшими представителями среднего класса, были распределены между иностранными бойцами, для которых до этого пределом мечтаний было дешевое социальное жилье в предместьях европейских мегаполисов.

В пропагандистских целях Ракку изображали местом, где воплощается в реальность виртуальная утопия джихадизма. Игиловцы не жалели красок на картину счастливого города, следующего шариату. Он изображался как счастливый город, живущий по шариату, где от отдыха на берегах Евфрата отвлекала только необходимость наказывать тех, кто отступает от установлений Корана. Их распятые тела и отрубленные головы выставлялись на всеобщее обозрение на городской площади в промежутках между набегами, призванными уничтожить безбожников и отступников и расширить земельные владения истинного ислама. Притягательная сила фанатичного сектантства ИГИЛ предоставляла гораздо более широкие возможности самореализации для рвущихся в бой интернациональных масс, сочувствующих джихаду, чем альянсы «Фронта ан-Нусра» с другими сирийскими инсургентами.