Зона отчуждения

�есь, мать вашу! Зверь пару раз хлопнул ресницами, нахмурил брови и расслабился: - У него бронхиальная астма с детства, - Свят говорил мне, а смотрел на брата. - С трех лет, где-то... Да, Ян? Я забыл, что вообще делаю за столом. Мозаик неохотно кивнул, мазнул взглядом по моему, видимо мало читаемому выражению лица, и скосился на брата: - Блин, ну хули ты его пугаешь? Дин, у меня приступов уже не было больше года. Да и врачи предупреждали, что к шестнадцати-девятнадцати я ее могу перерасти - и все. Все пройдет. - Ну да... Это так, и мы надеемся, что все позади. Очень. Хотя, я думаю, что если бы не отец, оно бы у тебя прошло еще раньше, - буркнул Свят, отламывая кусочек хлеба у Яна и закидывая в рот. - Вот про это хоть не начинай, а? - Ян притормозил ложку на середине пути, глядя на брата исподлобья. - Да ну, чего не начинать уже, родной? - Свят откинулся спиной к стене, закинув ногу на ногу, выставляя напоказ острое колено в драной штанине джинсов. - Знаешь, мелкий, мне кажется, Дин должен знать все. Ты и сам этого не можешь не понимать. Ян осторожно ковырялся ложкой в тарелке несколько секунд, пока мы оба - я, весь охреневший от неизвестности, и Свят, ожидающий вердикта брата - уставились на него. И тот, наконец-то, кивнул: - Окей, как скажешь... Говори тогда. Свят сложил на груди руки. - Давно пора! Дин, ты и так знаешь, что тот гад, в смысле, наш предок, свалил от нас, когда нам еще и тринадцати не было? Я кивнул, да, я это знал. Мы действительно говорили об их отце, но совсем немного, вскользь практически. То одно, то другое, но всегда парни старались перевести разговор на другое, чему я и не противился, понимая, что для них эта тема малоприятна и, вероятно, очень болезненна. Но на Новый год, когда среди веселья, ночью, часа в два, мои мальчишки вдруг притихли, Ян задал вопрос: - Сколько ему сегодня, Свят? Сорок один или сорок два? - Сорок два, - после заминки ответил Свят и пояснил, видя мое недоумение от их диалога: - Первого числа у нашего любимого папаши днюха. И рассказали, что он ушел от них за месяц до их тринадцатилетия к новой семье. Что там у него, оказывается, был двухлетний сын уже на то время. А сейчас он, как я понимаю, был в первом классе. Ну, и то, что после этого они отказывались с ним и его семьей встречаться, как бы на этом отец ни настаивал. Они считали и считают его предателем. Поэтому и отказывались с ним общаться совершенно. Просто была пара случайных встреч в городе. Ну, и все. Замяли как-то. Большего, чем это, они мне тогда и не рассказывали. Тем более про обострение болезни Яна в связи с уходом отца. И тогда они не дали мне почувствовать всю ту боль, которую пережили из-за него. А вот теперь все это вышло на поверхность. И то, что сейчас творилось в их душах, я ощущал превосходно. Явно все это было свежо в их памяти, не смотря на прошедшие годы. - Скандал был тогда дома офигенный, - продолжал Свят, - да и мы поверить не могли, что он с нами вот так может поступить, - он покачал головой. - А оказалось, еще как может! Мразь... При нас чемоданы, блядь, собирал. А мы, охуевшие дальше некуда, слезы глотали, просили не уходить, чуть ли не цеплялись за него... Такой шок от всего этого был... Сука! - мой Зверь свел брови, хрипло выдохнул, как будто давя в себе рык. Ян сидел и практически не шевелился, глядя куда-то в стол перед собой. - На следующий день мелкого скрутило так, что сначала в больнице два месяца валялся, а после в санатории еще дольше... А до этого больше полугода приступов не было совсем. Мы так этому радовались, ты не представляешь! Ненавижу его, гада! - я видел по выступившему желваку, как Свят сцепил зубы. - Он еще пару раз приходил в больницу, когда там не было матери, пытался как-то вину загладить, сука, а дальше забил вообще. Типа командировки, все такое... А я этого, - Свят кивнул на Яна, - не знал, как успокоить. Он по жизни был к нему привязан больше, чем я... - Свят, не надо, - почти прошептал Ян. - Надо, мелкий... Тут нет ничего зазорного. Ты всегда его любил больше, чем я... Ты его, а я - мать... Что в этом плохого? Ян промолчал, лишь повел плечами, как будто ему было неуютно и зябко. - Ну, и... - продолжил Свят. - От матери толку тогда мало было, саму успокаивать впору, она очень сильно переживала из-за отца. Мы же и не знали, что он давно на две семьи жил. А тут вот... Ну, типа, сыновья подросли - все поймут! Да, сейчас, мразь! Поймем! - Черт, - тихонько проговорил Ян, опуская голову, и Свят, помолчав немного, выдохнул, отвернувшись к окну. - Я как тогда его убить хотел, так и до сих пор... Променял, просто променял... - почти стон, и так больно щемит под ребрами. Ян ковырял ложкой в тарелке, свесив над ней волосы. - Да еще если бы просто... пострадали там - и все, а так... У него тогда эти приступы почти два года подряд не проходили. Больницы - санатории, санатории - больницы... Я думал, чокнусь, блядь! В больницы я еще мог приходить ненадолго. А в санатории-то хрен... Мать и то редко пускали. Ехать было далеко, почти сутки... Он там и учился, и лечился... Без меня. Ну, вот я в то время один и оставался. Иногда почти на неделю. - Свят усмехнулся, кивнул. - Только все равно не разрешал маме сюда и бабулю приплетать, чтобы типа за мной смотрела. Бред, епт... Только вот иногда готовить и приходилось. - Мой Зверь вымученно улыбнулся, рассматривая меня. - Вот такая эпидерсия, котенок. Ты ешь, ешь... Бля-я-я... - Хули не говорили обо всем раньше? - не смог я больше молчать после пары ложек борща, вкус которого теперь практически не чувствовал. - Это что-нибудь изменило бы, Дин? - тихо спросил Ян, так и не поднимая головы. И я ощущал на себе пристальный, почти испытующий взгляд старшего клона. - Нет... Не изменило бы. Просто... Я не хочу, чтобы между нами были недосказанности, или что-то подобное. Вот тут Мозаик и выдал: - Дин, ты пойми только... Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы ты был со мной из-за жалости... - Чего? Что ты несешь? Причем тут жалость, о чем ты? Ян, поставив на стол локоть, уперся лбом в ладонь, задирая вверх челку. С каким-то диким отчаянием в глазах, которые пытался спрятать. Свят с шумным выдохом оттолкнулся от стены, облокачиваясь о колени, подхватив со стола зажигалку, и сейчас теребил ее в пальцах. Переключая на себя мое внимание. - Дин... Практически все причитать начинают, когда об этом узнают... Поэтому мелкий запретил и мне, и маме об этом говорить с тобой. Ну, и сам не говорил, как видишь. Блядь... Уж как не видеть! - Ян... Ну, можно понять еще, когда только-только знакомились и все такое... Но дальше? Почему молчали? Мы вместе больше полугода! - Прости, Дин. Мне остопиздело, что ко мне всю жизнь относятся как к больному! То нельзя, это нельзя! Я даже на физкультуру только в твоей школе начал ходить, потому что в старой все в курсе были! Хоть и катаюсь на скейте уже сколько и ничего - жив. А тут просто я не отдал справку об освобождении от уроков, и хоть за это на меня не косятся, не завидуют! - Ян возмущенно покачал головой. - И я очень хотел, чтобы ты воспринимал меня нор-маль-но, понимаешь? Я неожиданно даже для самого себя улыбнулся, и мои клоны, видимо, офигели от этого зрелища, ожидаемого от меня сейчас меньше всего. - Дурак! Если бы я воспринимал вас обоих "нор-маль-но", как всех, то уж точно не спал бы с вами! Вы не нужны мне нормальные. Я вас ненормальными люблю, дебилы вы придурошные! Оба! Клоны переглянулись растеряно, а Свят подорвался и, шагнув ко мне, взял голову в ладони, приподнимая к себе мое лицо: - Я тебя обожаю Дин! До истерики, практически... М-м-м... Прелесть ты моя! - чмокнул в нос и отпустил, и тут же, не отходя, потрепал по волосам брата: - Ну вот, видишь, все хорошо, а ты боялся, мелкий! Я же говорил, что все окей будет! Ян улыбнулся, кивнул и, свободно выдохнув, с нежностью и благодарностью взглянул на меня. - Так, ладно, доедайте! - командовало чудовище. - А я справочник поищу телефонный, окей? И мы остались с Мозаиком вдвоем на кухне, доедать борщ, молча поглядывая друг на друга, а затем, когда Януся собрал тарелки в мойку и стоял возле нее ко мне спиной, я услышал: - Дин, пообещай мне? - Что, котенок? - Что все будет как прежде... Что не начнешь относиться как к хрустальной статуэтке... Я встал, пара шагов - и прижался к его спине, притянув хрупкое тело к себе, тихонько гладя грудь и живот. - Обещаю, Ян. Конечно, обещаю! Я только еще сильнее любить тебя буду, можно? Тогда, после этого разговора, я и подумать не мог, что всего через неделю мне предстоит увидеть отца клонов, и при не очень приятных обстоятельствах. Но это потом, а пока... Пока мы втроем валялись на кровати, с телефонным справочником, и искали городские клиники. Не буду описывать, как мы названивали по найденным номерам, пытаясь выяснить, что к чему. Оказалось, что в самих клиниках подобные анализы не делают, для этого есть специальные лаборатории, где анализы проводят бесплатно, что, в общем-то, нас и обрадовало, хотя и скажу заранее - зря. Мы записали пару адресов и телефонов этих лабораторий, и еще нам сказали, что есть платные, частные индивидуальные клиники, а мы, наивные, тогда отфыркивались от них, хотя уже на следующий день пришлось звонить снова и уже узнавать телефоны и адреса этих платных клиник. Почему? Да, потому что! В пятницу с рюкзаком я пошел не в школу, а к клонам на квартиру, была моя очередь сидеть с Белкой. Мне этого не хотелось, но оказалось все не так уж и неприятно. Я пришел пораньше, когда мальчишки только заканчивали завтракать, и меня еще успели напоить кофе и нашептать на ушко пошлых нежностей. Ну, я их и послал... В школу. Закрыл за ними дверь, поздоро�