Зона отчуждения

сидящий на бедрах брата и целующийся с ним взасос. Я ведь уже сто лет не видел их обычных объятий, а тут... Тут я начал понимать, что мои клоны не проведут эту ночь в разных комнатах. Не смогут. Поймал себя на том, что, кусая губы, улыбаюсь до ушей и, тая, как масло на сковороде, почти умираю от нежности, сдерживая скулеж. А они отрывались за все эти дни, когда и прикасаться опасались... Свят залез брату под свитер, невольно задирая свой рукав рубашки. Показавшийся лейкопластырь снова резанул по мозгу написанным под ним. И я пытался отвлечься замечательным видом, открывшимся при манипуляциях Свята - низко сидящие джинсы Мозаика сейчас открывали ямочки на ягодицах, и так хотелось их поцеловать! Я покачал головой, тихонько сполз с дивана, понимая, что надо валить, пока не случился полный переклин мозга. Зацепил со стола пачку сигарет, зажигалку и, поправляя стояк в штанах, открыл дверь на лоджию и вышел из кухни. Окно на ней было открыто, и я, высунувшись в него, глубоко вдохнул воздух насыщенный весной, заставляя себя успокоиться. Закурил, глядя во двор, на травку уже зеленеющую вовсю. Ну да, я просто старался не думать о том, что творилось за моей спиной. Я был рад за них. Знал, как им важно, наконец, дать друг другу возможность снова почувствовать, что нет между ними напряга. Свят вышел ко мне через пару минут, молча забирая из пальцев сигарету, после затяжки вдруг смущенно улыбнулся и фыркнул под моим пристальным взглядом. - Иди к черту. - Да ну, ладно! Оторвался, милый? - Издеваешься? - хмыкнул он, вцепившись себе в пах. - Блядь, хоть иди, вспоминай пионерское детство. Он переодеваться пошел в спальню, а я еле сдержался, чтобы за ним не рвануть... Сучонок мелкий, раздраконил. Свят светился и не скрывал этого от меня. - Я так понимаю, вас обоих, наконец-то, отпустило? Зверь потер нос, кивнул, глядя куда-то вниз, а я, склонив голову, пытался увидеть, что делается в любимых до дрожи в коленях голубых глазах. - Ну, наконец-то... Я рад за вас, Святусь. - Спасибо, Ангел, - и, вскинув ресницы, хитро посмотрел на меня. Я сглотнул, чувствуя, как дернулось сердце, пропустив удар перед этим. По-моему, после выходки Зверя я к собственному имени не смогу уже относиться адекватно. Вот прикол, бля! Я молча взял его руку с татухой, задирая на ней рукав, провел поверх лейкопластыря кончиками пальцев и ощущал, как при этом напрягся мой Зверь, не понимая, чего сейчас ждать от меня. - Это... Короче, я знаю, что тут выбито, - сказал и кивнул. И только после этого поднял на него глаза. - Откуда? - спокойно, но хрипло. - С инета, - не дрогнув, соврал я. А далее последовала пауза. Его играющие желваки, выдох сигаретного дыма, так и не отрывая от меня взгляда, выстреленный в окошко окурок. - Ты сумасшедший, - мои непослушные губы, его кивок, рука, сжавшая мое плечо, и шаг к нему, обвивая руками тонкую талию. - Давно, малыш. И даже не скрываю. Он губами касался моей скулы, и я понимал, что мы чувствовали оба - начни сейчас целоваться, остановиться мы сможем навряд ли. - Хорошо, что не скрываешь. Мне так легче. Знаю, что я не один больной такой. - И усмехнулся. - Я вчера еле выжил, после того, как узнал... Это для меня так... Так... Сильно так. Че-е-ерт... Свя-я-ят! - Все окей, милый... Мне было важно. Очень... Мои губы на его шее. На дерзко бьющейся жилке. - Ты убиваешь меня своими выходками. Знаешь? - Знаю. - И тебе это в кайф, зараза ты? - Да, как всегда... - Свят так жарко дышал в губы, сильно сжимая меня в своих руках, а мне хотелось выть от восторга и накатывающего экстаза. - Ангел... Мой... - Любишь Ангела? - прошептал я, и он перестал меня тискать, просто прижимая к себе, положив теплую ладонь между лопатками, и у меня перехватило дыхание. - А то... *** Чуть позже Свят кормил нас с Яном собственноручно приготовленным борщом, оказавшимся вполне даже съедобным. Мы ели, а он, уставившись на нас обоих, сидел за столом, подперев щеку рукой. - Где научился готовить, Святусь? - не выдержал я. - Вкусно же! - Да было дело... Пришлось, - он как-то нервно хмыкнул, скользнув взглядом по Яну. - Еще в тринадцать лет научился. Когда один оставался. Мозаик неожиданно для меня о-о-очень выразительно стрельнул глазами на брата. Как мне показалось - с предостережением. Так... Что за хрень? - В смысле - один? - не понял я. - Ну-у, - Зверь начал ковырять стол пальцем, на него же и глядя. - Так получилось... И поднял взгляд на кашлянувшего брата: - Ты так и не говорил ему? Ян как-то обессилено выдохнул, медленно покачал головой, ни на кого не глядя. - Ну, я и не сомневался, в общем-то, - Свят пошкрябал заживающий ожег на кисти. Я так ни хрена и не понимая, смотрел то на одного, то на другого. - Только я думаю, Дин уже давно доказал нам обоим, что ему можно доверять. - Чего? О чем вы? Что за ...? - не выдержал я. - Колитесь, мать вашу! Зверь пару раз хлопнул ресницами, нахмурил брови и расслабился: - У него бронхиальная астма с детства, - Свят говорил мне, а смотрел на брата. - С трех лет, где-то... Да, Ян? Я забыл, что вообще делаю за столом. Мозаик неохотно кивнул, мазнул взглядом по моему, видимо мало читаемому выражению лица, и скосился на брата: - Блин, ну хули ты его пугаешь? Дин, у меня приступов уже не было больше года. Да и врачи предупреждали, что к шестнадцати-девятнадцати я ее могу перерасти - и все. Все пройдет. - Ну да... Это так, и мы надеемся, что все позади. Очень. Хотя, я думаю, что если бы не отец, оно бы у тебя прошло еще раньше, - буркнул Свят, отламывая кусочек хлеба у Яна и закидывая в рот. - Вот про это хоть не начинай, а? - Ян притормозил ложку на середине пути, глядя на брата исподлобья. - Да ну, чего не начинать уже, родной? - Свят откинулся спиной к стене, закинув ногу на ногу, выставляя напоказ острое колено в драной штанине джинсов. - Знаешь, мелкий, мне кажется, Дин должен знать все. Ты и сам этого не можешь не понимать. Ян осторожно ковырялся ложкой в тарелке несколько секунд, пока мы оба - я, весь охреневший от неизвестности, и Свят, ожидающий вердикта брата - уставились на него. И тот, наконец-то, кивнул: - Окей, как скажешь... Говори тогда. Свят сложил на груди руки. - Давно пора! Дин, ты и так знаешь, что тот гад, в смысле, наш предок, свалил от нас, когда нам еще и тринадцати не было? Я кивнул, да, я это знал. Мы действительно говорили об их отце, но совсем немного, вскользь практически. То одно, то другое, но всегда парни старались перевести разговор на другое, чему я и не противился, понимая, что для них эта тема малоприятна и, вероятно, очень болезненна. Но на Новый год, когда среди веселья, ночью, часа в два, мои мальчишки вдруг притихли, Ян задал вопрос: - Сколько ему сегодня, Свят? Сорок один или сорок два? - Сорок два, - после заминки ответил Свят и пояснил, видя мое недоумение от их диалога: - Первого числа у нашего любимого папаши днюха. И рассказали, что он ушел от них за месяц до их тринадцатилетия к новой семье. Что там у него, оказывается, был двухлетний сын уже на то время. А сейчас он, как я понимаю, был в первом классе. Ну, и то, что после этого они отказывались с ним и его семьей встречаться, как бы на этом отец ни настаивал. Они считали и считают его предателем. Поэтому и отказывались с ним общаться совершенно. Просто была пара случайных встреч в городе. Ну, и все. Замяли как-то. Большего, чем это, они мне тогда и не рассказывали. Тем более про обострение болезни Яна в связи с уходом отца. И тогда они не дали мне почувствовать всю ту боль, которую пережили из-за него. А вот теперь все это вышло на поверхность. И то, что сейчас творилось в их душах, я ощущал превосходно. Явно все это было свежо в их памяти, не смотря на прошедшие годы. - Скандал был тогда дома офигенный, - продолжал Свят, - да и мы поверить не могли, что он с нами вот так может поступить, - он покачал головой. - А оказалось, еще как может! Мразь... При нас чемоданы, блядь, собирал. А мы, охуевшие дальше некуда, слезы глотали, просили не уходить, чуть ли не цеплялись за него... Такой шок от всего этого был... Сука! - мой Зверь свел брови, хрипло выдохнул, как будто давя в себе рык. Ян сидел и практически не шевелился, глядя куда-то в стол перед собой. - На следующий день мелкого скрутило так, что сначала в больнице два месяца валялся, а после в санатории еще дольше... А до этого больше полугода приступов не было совсем. Мы так этому радовались, ты не представляешь! Ненавижу его, гада! - я видел по выступившему желваку, как Свят сцепил зубы. - Он еще пару раз приходил в больницу, когда там не было матери, пытался как-то вину загладить, сука, а дальше забил вообще. Типа командировки, все такое... А я этого, - Свят кивнул на Яна, - не знал, как успокоить. Он по жизни был к нему привязан больше, чем я... - Свят, не надо, - почти прошептал Ян. - Надо, мелкий... Тут нет ничего зазорного. Ты всегда его любил больше, чем я... Ты его, а я - мать... Что в этом плохого? Ян промолчал, лишь повел плечами, как будто ему было неуютно и зябко. - Ну, и... - продолжил Свят. - От матери толку тогда мало было, саму успокаивать впору, она очень сильно переживала из-за отца. Мы же и не знали, что он давно на две семьи жил. А тут вот... Ну, типа, сыновья подросли - все поймут! Да, сейчас, мразь! Поймем! - Черт, - тихонько проговорил Ян, опуская голову, и Свят, помолчав немного, выдохнул, отвернувшись к окну. - Я как тогда его убить хотел, так и до сих пор... Променял, просто променял... - почти стон, и так больно щемит под ребрами. Ян ковырял ложкой в тарелке, свесив над ней волосы. - Да еще если бы просто... пострадали там - и все, а так... У него тогда эти приступы почти два года подряд не проходили. Больницы -